Неприкаянность

Валерий Дмитриевич ГУБИН

НЕПРИКАЯННОСТЬ

Фантастический рассказ

О смерти старика-букиниста, жившего в соседнем подъезде, я узнал слишком поздно, и, когда мне удалось попасть к его вдове, почти все книги были уже раскуплены побывавшими до меня книжными жучками - это, видимо, знали все заранее и готовились. Несколько запыленных связок старых журналов, какие-то книги без переплетов, сваленные в кучу, - вот и все, что осталось от одной из самых лучших московских частных библиотек.

Я рассеянно перебирал желтые хрупкие страницы "Русской старины", как вдруг из журнала выскользнуло несколько листков, исписанных мелким почерком.

"Старинные письма", - подумал я и поднял один листок. Но странное дело, письмо было написано совершенно современным алфавитом, без ятей и латинских "i", как будто писалось совсем недавно, хотя бумага была явно древней, ломкой, плохого качества, и чернила, совершенно невиданного цвета, уже почти выцвели. Однако я довольно легко разобрал начало: "Всех, кто прочитает это письмо от 1980 до 1990 года, прошу срочно сходить или съездить или телеграфировать в Москву на Малую Калитниковскую улицу, дом 16, кв. 4 к Бородину Виктору (телефона нет) и выяснить, что случилось. Передайте ему, что я, Кузьмин Вадим Константинович, застрял в Курске в мае 1834 года в гостинице Сомова, что на Петровской, без денег и без малейшей надежды как-то выкарабкаться. Пусть срочно забирает меня отсюда, пока не поздно..."

Волосы зашевелились у меня на голове, я как-то сразу поверил, что это не мистификация и письмо подлинное, написанное сто пятьдесят лет тому назад, сразу почувствовал физически отчаяние и ужас человека, заброшенного туда, вырванного из нашего времени. Потом начал разбирать дальше поблекнувшие строки.

"Первый настоящий запуск машины времени, или "темпоратора", как его называл Бородин, состоялся в конце апреля 1984 года из его квартиры. И хотя я ни на секунду не сомневался, что все это бред, тем не менее принял приглашение, пришел к нему и вместе с ним взгромоздился на какой-то чудовищный самокат, обвешанный приборами и опутанный проводами. Потом раздался страшный треск, у меня закружилась голова, и все вокруг исчезло и комната, и Виктор, и я сам. Увидел я себя снова минут через десять на какой-то площади - грязь, лужи, маленькие покосившиеся домики. Впереди проступила спина Виктора.

- Слазь, - отчаянно кричал он, - напряжение поля падает, вдвоем не выберемся!

- А где мы находимся? - тоже закричал я прямо ему в ухо.

- Еще не знаю - нужно рассчитать! Жди здесь и никуда не уходи с темпоральной линии, я вернусь через час!

Он исчез в оглушительном треске. Я ровно час прогуливался по этой дурацкой площади. Людей почти не было видно. Только раз проехала телега, влекомая огромным битюгом, и поочередно прошлепали несколько старух с кошелками. Виктор все не возвращался. Тут я увидел городового - тот прошел через всю площадь, подозрительно посматривая на меня, и скрылся в доме, на котором я наконец разобрал надпись: "Трактиръ". На душе стало сразу муторно, как будто я выпил прокисшего кваса. Я понял, что действительно заехал в прошлое и, видимо, достаточно далеко, так что моя жизнь сейчас целиком зависит от инженерного гения Бородина.

"И черт меня дернул ввязаться в этот эксперимент", - думал я, третий час меряя шагами площадь.

- Осмелюсь побеспокоить, вашбродь, - услышал я голос за спиной и, обернувшись, увидел того же городового. - Из Орла изволили прибыть?

- Да, любезный, - сказал я, в душе дрожа от ужаса, - представь себе из Орла и уже полдня дожидаюсь друга, он со своим экипажем должен меня захватить здесь, чтобы вместе ехать дальше, да что-то запаздывает.

- Осмелюсь полюбопытствовать, далеко ли направляетесь?

- В Крым или нет - на Кавказ, на воды.

- А вы пройдите пока отдохнуть, вон там, в трактире у Сомова и нумера есть вполне чистые, и свежих раков он вчера завез.

- Как же я, любезный, уйду, ведь друг должен подъехать?

- Не извольте беспокоиться, я дежурю до вечера и друга вашего упрежу, к вам направлю.

От пережитого волнения и голода ноги у меня подкашивались, и я решился отправиться в трактир.

Хозяин, угрюмый, весь заросший волосами мужик, потребовал было деньги вперед, я умоляюще-возмущенно взглянул на городового, и мой спаситель рявкнул:

- Ты что, не видишь благородного господина? Они здесь друга дожидаются, будут уезжать - заплотют".

Я отложил листки и в волнении встал. Нужно немедленно ехать на эту Калитниковскую улицу и искать злополучного изобретателя. Но, с другой стороны, вряд ли нужно торопиться. Ведь листки дошли до меня, пролежав столько лет, значит, никто не приехал, что-то случилось с "темпоратором". Я решил еще немного почитать, тем более, что еще рано, время рабочее, наверняка съезжу зря. Дальше записи шли короткими обрывками.