Непридуманное счастье

(«Веретено»)

— Мама, а кто такой «верзила»? — спросила шестилетняя Настя и тут же получила короткий ответ от Татьяны, которая вытирала со стола крошки печенья.

— Так говорят про очень высоких людей.

Ответ матери заставил дочь задуматься.

Настя помолчала, а потом изрекла свой глубокомысленный вывод:

— Значит, Денис у нас верзила.

— Нет, Денис у нас не верзила.

— Хм, а Лёня?

— А Лёня — да.

— Почему? — не унималась дочь. — Денис и Лёня одного роста, только почему Лёня верзила, а Денис — нет.

— Потому что верзила — это человек нескладного телосложения.

— А что такое «нескладный»?

— Это значит — «не очень стройный».

— Так у Лёни очень складное телосложение. Почему тогда он верзила?

Таня раздраженно вздохнула:

— Настя, прекрати. Что ты пристала ко мне с этим «Лёней»?

— Я к тебе не приставала с «Лёней»! — округлив глаза, искренне возмутилась Настя. — Я пристала с «верзилой»! Потому что я никак не понимаю — кто такой верзила!

Слава Богу, звонок в дверь прервал этот мучительный допрос.

— Подрастешь — поймешь, — отмахнулась Татьяна и пошла открывать дверь.

— Мама, это не педагогично! — крикнула Настя. — Мне надо увидеть верзилу, — вполголоса проговорила девочка, словно поставив «галочку» в своем детском сознании. Спохватившись, она слезла со стула и помчалась в прихожую встречать гостей.

Таня со вздохом покачала головой. Не педагогично… Это ж надо… Снова дочь нахваталась от деда умных слов. Теперь блещет знаниями.

— Ой, как вы быстро! — Татьяна открыла дверь и радостно поприветствовала Дениса и Юлю.

— Долго ли умеючи, — хмыкнул Денис.

— О, да — а… — язвительно протянула Юля. — Ты умеешь. Еще как умеешь.

— Я вас чуть позже ждала, но у меня уже все готово. Так что бегом мыть руки и за стол, — по — хозяйски уверенно распорядилась сестра.

Шаурин сделал вид, что не заметил посланного женой уничтожающего взгляда и помог ей снять пальто. Потом подхватив племянницу на руки, перекинул через плечо — та залилась звонким смехом.

— Как вы сходили? — спросила Таня, накрывая на стол.

Денис поддернул вверх рукава голубого свитера и уселся на стул. Настя тут же пристроилась на соседнем. Юля припала к стакану с водой: замучила жажда. Во рту пересохло, словно от горячей злости.

— Нормально, — ответил Денис.

— Нормально?! — не выдержала Юля, оторвавшись от стакана. — Таня! Меня сегодня, как в той песне, колотит «нервенная дрожь»!

— Господи, да что ж случилось?

— Твой брат… у меня слов нет… — Юлька задыхалась.

— Надеюсь, он не прибил психолога?

— Не прибил! Но своими примочками чуть до инфаркта не довел! Мне кажется, ей самой теперь нужен психолог, чтобы после него в себя прийти.

— Задавая тупые вопросы, человек получает от меня такие же тупые ответы. Какие тут примочки.

— Ну, почему тупые‑то? — воскликнула Юля. — Ну ладно, — махнула рукой, стараясь взять себя в руки, — в общем, дошутился, что ему приписали все признаки параноидального психоза и посоветовали нам подождать с ребенком.

— Ты побольше ходи к этим мозгоправам, они тебе еще не то скажут, — усмехнулся Денис и как ни в чем не бывало придвинул в себе тарелку с отбивными и рисом.

Юля взяла вилку, но потом отложила ее.

— Я так перенервничала, что у меня даже аппетит пропал. И, Денис, это ни капли не смешно. Ты знаешь, как это было для меня важно. А устроил там клоунаду. Танюш, можно чаю с лимоном?

— Сейчас, — кивнула Таня и поднялась с места. — Настя, сиди смирно, не болтай ногами, вся изъёрзалась уже.

— Я знаю, что важно. Ты попросила — я пошел. Только не для того, чтобы у меня в мозгах какие‑то умники ковырялись.

— Ладно, не ругайтесь, — успокаивающе сказала Таня, всерьез опасаясь за мир в этой семье.

— Это было в первый и последний раз. Я про походы к психологу. А то вылечат еще не дай бог, — ирония, прозвучавшая в последних словах, не смягчала твердости обещания.

Юля тяжело выпустила из себя воздух.

— Спасибо. Я и сама, наверное, не скоро решусь.

— А вот этот твой параноидальный психоз передается воздушно — капельным путем? — озабоченно спросила Настя, снова блеснув знаниями. Девочка так пристально смотрела в серые глаза любимого дяди, пытаясь выявить какие‑то признаки так называемой болезни, что Денис улыбнулся. Да и не улыбка это была вовсе, а легкая ирония, пробежавшая по губам.

— Конечно, — сохраняя серьезный вид, сказал он. — Причем передается в самой острой форме.

Таня и Юля прыснули от смеха, и как‑то сразу ушло небольшое напряжение, царившее за столом.

— Тогда ты меня больше не целуй, — испуганно сказала девочка, шарахнувшись в сторону.

Денис мягко засмеялся и взъерошил белокурые кудряшки племянницы.

— Настенька, он шутит, — успокоила Юля ребенка. — Юмор у твоего дядечки такой… специфический.

— Точно? — с недоверием спросила Настюша.