Неоконченный роман одной студентки

В этом романе мы расскажем о приключениях одной студентки из двадцать четвертого века, специализировавшейся на истории древних веков. Речь пойдет также о машинах времени и путанице во времени, которая не может не возникнуть, если в его ход вмешиваются люди и машины. Пусть читателя не смущает, если кое-какие вещи в романе покажутся ему неясными и недостаточно мотивированными, они и автору представляются такими же. Время-основа ясности и определенности в нашей жизни, запутается оно — смешается и естественный ход вещей.

Однако так называемый естественный ход вещей — отнюдь не природное явление. Человек сам придумал себе время, понаделал из него разных полочек, этажерок, ящиков и ящичков, чтобы раскладывать в каком-то порядке свои рукотворные и нерукотворные дела, в то время как истинное, вселенское время, вероятно, представляет собой всего-навсего одну единственную полку, у которой нет ни начала ни конца. Что ни положи на нее, ни за что не отыщешь. С изобретением машины времени человек запутался бы только в своем собственном времени, вселенское же время осталось бы неизменным. Вот почему в рамках вселенского времени не будет ничего противоестественного, если какой-нибудь роман вроде этого вообще не будет походить на роман или, к примеру, начнется с третьей главы, а не с первой. Ничего нелогичного не будет и в том, если он окажется незавершенным, потому что даже по законам нашего мышления не может быть завершенным, по крайней мере для нынешнего читателя, какое-либо действие или событие, которое разыграется только через несколько веков.

Итак, не судите автора строго за то, что он решился преподнести вам эту путаницу! Она наша, человеческая.

Отгоняя собак от девушки, Петр Чабан сразу понял, что она из другой цивилизации. Однако осознал он это гораздо позднее. А тогда он только сказал себе: эта красотка не из нашего ансамбля!.. Потому что в ансамбле их клуба таких богатых костюмов не водилось. Да и такую красавицу во всей округе не сыщешь.

Артистка робко подошла к нему, и Петр пришел в умиление при виде ее необыкновенно маленьких яично-желтых царвулей[1]. Танцовщица, наверное, подумал он про себя, а может, певица. А может, и то, и другое… И в голове у него завертелась известная народная песня: «Она ходит, словно пава…»

Девушка тоже смотрела на него во все глаза. Так они и стояли друг против друга, словно зачарованные, пока Петр Чабан не смутился, пристыженный своим видом: щетина трехдневной давности, на галошах засохшая грязь, куртка порвана на рукаве. Девушка улыбнулась ему и несколько гнусаво, будто у нее насморк, что-то сказала. Видимо, испугавшись, что он не понял, она показала себе под ноги:

— Блгария?

— Болгария, Болгария! — с готовностью подтвердил Петр, но тут чужеземка бросилась ему в объятия, потому что собаки зарычали на нее с несвойственной им яростью.

Возможно, их раздражали все эти пряжки, медальоны и серьги, вся эта сверкающая на ней золотая и серебряная мишура. А может, какое-то неземное благоухание, исходившее от нее?