Ненависть и ничего, кроме любви

Над самым ухом раздается противный звон будильника. Я сонно приоткрываю глаза и смотрю на циферблат — половина седьмого утра. Перевернувшись на спину, потянулась и уселась на кровати, еще не до конца осознавая, что к чему. Долго проспаться — это моя привычка с детства, когда прежде чем встать с кровати, я еще с десяток минут нежилась под прохладным одеялом, а после брела в ванную, где еще столько же сидела на бортике, подставив ладони под горячую воду. Просыпалась я вместе с волной мурашек, бегущих от моих ладоней вверх по рукам, срывающихся с плеч, и лавиной прокатывающихся по спине до самых пяток.

Перефразируя одного очень известного героя не менее известного фильма: каждое утро в нашей с папой квартире начинается одинаково. Это уже обычай. Традиция. Я бы сказала — ритуал. После двадцатиминутного пробуждения, утреннего душа, взвешивания и фиксирования своего утреннего веса, стандартных девичьих процедур в виде прически и макияжа, я привычно иду на кухню, где встречаю папу, который неизменно пытается уговорить меня плотно позавтракать, не забывая упомянуть про низкий вес (к которому я стремилась не один год, но, достигнув который поняла, что этого недостаточно). Я неизменно выпиваю сначала стакан воды, а затем и кружку зеленого чая с молоком, читая утренние новости в Яндексе, сверяюсь с прогнозом погоды, и, под неодобрительный взгляд папы, ухожу в свою комнату одеваться. Такой порядок я завела себе еще в пятом классе, и с тех пор ничего не изменилось.

Но не все в моей жизни столь же неизменно — за три года, которые мы жили с мамой в столице, изменилась я сама — не могла не измениться. От меня прежней мало что осталось — ни кроткости, ни былого стеснения, ни робости. Все это давно забытое прошлое, которое я с легкостью перешагнула, как только покинула стены ненавистной школы. Я изменила в себе все — подстригла длинные волосы в короткий стильный боб, русый цвет перекрасила в чистый блонд, сильно вытянулась и похудела, превратившись из пухленькой скромной школьницы в дерзкую студентку. И в этом новом образе я вынуждена была вернуться в свой старый город. Благодаря папе перевелась в местный университет, пусть и не на бюджетное место, зато быстро и без проблем.

Вспомнила, как три года назад убегала из этого города. Тогда мне казалось, что уехать — это все равно, что новую жизнь начать, забыть все старые обиды и школьные кошмары, забыть свои комплексы и полностью измениться. Я ненавидела школу. Ее, конечно, мало кто любит, но я ее не просто не любила. Это то самое чувство, которое возникает глубоко внутри и гнетет. Я хорошо училась, была старостой какое-то время, проблем с учителями не имела, наоборот — я им нравилась. Но в моей жизни, как и у многих подобных одинаковых историй, случился этот человек, это недоразумение, из-за которого шесть лет школьной жизни превратились в ад. Но теперь все в прошлом, и школа тоже, и пора бы уже забыть об этом, как о кошмарном сне.

Но прошлое меня оставлять, как оказалось, не желает. Оно подкралось незаметно, неожиданно и в лице самого страшного моего сна — Марка Радецкого. Я выцепила его взглядом среди сотни студентов и сразу же узнала. Я бы узнала его и через сорок лет. Он изменился. Совсем другой. За три года, которые я пыталась его забыть, он возмужал. Даже лицо это мерзкое, которое мне в страшных снах снилось, изменилось и черты его стали более аккуратными, или может прическа другая так облагородила. Выразительные брови и эти серо-голубые глаза с презрительным взглядом не поменялись, но теперь выглядят более органично, нежели раньше. Три года назад это смотрелось по подростковому, как вызов обществу от зарвавшегося юнца, а сейчас это взгляд повзрослевшего мужчины, уверенного в себе и своих действиях. Волосы остались русыми, но его неопрятное гнездо превратилось в стильную стрижку с подбритыми висками и густой шевелюрой на макушке. Телосложение стало более пропорциональным и мощным. И в целом хабалистого вида подросток превратился в нормального с виду парня.