Ненасытные

Красота бывает разной. Есть красота деревьев. Есть красота гор, красота русских лесов. Существует красота подводная и космическая. Есть много видов красоты.

Что может быть красивей пламенного восхода солнца? Или парящей в вышине птицы? А может, кто-то отважится поспорить и заявит, что вольный галоп лошади выглядит недостаточно красиво?

Всё это, безусловно, прекрасно. Как и вращение галактик или суета выдр. Просто каждому нравится что-то, что ему ближе. Одному – одно, другому – другое. Всё зависит от склада характера и фантазии человека. Но, даже если люди и отдают предпочтение чему-то одному, никто не станет спорить, что, например, вращение загнутых лучей галактики, состоящей из миллиардов звёзд-солнц, завораживает душу.

Но, однако, есть и такие виды красоты, которые вызывают не столь однозначный отклик в душе разных людей. Это, если можно так сказать, спорные виды красоты. Она, такая красота, хотя и радует глаз, вызывает опасение или даже откровенный страх в сердцах людей.

Взять, например, извержение вулкана. Столь потрясающее зрелище никого не оставит равнодушным. И не только из-за мощи этой огненной стихии творения и разрушения. А ещё и потому, что это действительно красивое зрелище. Это – опасная красота.

Или, к примеру, ядовитые змеи. Это поистине прекрасные создания. Найдётся мало живых существ, которые сравнятся со змеями грацией и красотой. Но это так же – опасная красота.

Кто видел акул, тот никогда не посмеет сказать, что эти животные выглядят отвратительно или просто отталкивающе. Их красота и стремительная грация никого не оставит равнодушным. И это – смертельно опасная красота.

Тигры, пауки, падающие метеориты – всё это прекрасно и смертельно опасно. Но это осознанная опасность. Люди о ней знают. И уже трудно кого-нибудь обмануть прекрасными изгибами тела и очарованием его рисунка.

Но существует ещё и третий вид красоты. Так же, как и второй, он смертельно опасен. Но люди не осознают его коварства. Им невдомёк, что эта красота может их погубить. И радостно идут к ней. Тянутся к ней. Стремятся к ней прикоснуться, отталкивая локтями конкурентов. И гибнут, едва к ней прикоснувшись. Те же, кого они только что отталкивали, с ликующей радостью занимают их место, чтобы через мгновение так же сгинуть, став жертвой этой губительной для любого человека красоты.

Утро выдалось не просто ясным. У всех, кто увидел восход солнца, создалось ощущение, что светило решило не ограничиваться возложенными на него функциями освещения и обогрева. Людям показалось, что солнце вознамерилось подарить всему живому часть его ликующей радости. Как будто оно, солнышко, коснулось ласковыми лучами всего живого, до чего оно только смогло дотянуться.

До всего живого.

Но не все дожили до утра. Некоторым так и не довелось ощутить на коже ласковые лучи торжествующего солнца.

Степан Андреевич, или, как его зовут старшие коллеги, Стёпа, с недовольным видом явно не выспавшегося человека вылез из машины. Иномарка российской сборки, хозяином которой Стёпа недавно стал, играя отражёнными лучами яркого солнца, самодовольно притаилась, притворившись бездушной конструкцией. Хотя Степану-то хорошо известно, что его машина не просто живая. Она, помимо всего прочего, имеет собственный характер, с которым ему приходится считаться. Хотя то же самое скажет каждый автовладелец о своём четырёхколёсном коне.

Взглянув на солнце, Степан поморщился и, открыв дверцу машины, достал из бардачка очки с тёмными стёклами. Собственно, он не так уж и сильно нуждается в солнцезащитных очках. Просто, как ему кажется, в них он выглядит солиднее. Прямо как какой-нибудь коп в голливудском фильме. И уже не важно, что через несколько секунд ему придётся войти в здание. В этих самых фильмах американские полицейские вообще этих очков не снимают. Даже в здании. Даже ночью. Даже ночью и в здании.

С интересом взглянув на стоящую рядом с подъездом многоквартирного дома «скорую», Степан испытал лёгкое разочарование. Это оказалась не та бригада медиков, которую он надеялся здесь застать. В этой работает пожилая медсестра. Его же интересует Таня, которая давно не даёт ему покоя. С самого первого раза, как он её увидел. Но на все попытки тридцатилетнего полицейского пригласить её на свидание, девушка неизменно отвечает шутливыми отказами. Хотя, согласись она переспать с ним хотя бы раз, Степан давно оставил бы её в покое.

Но Степан не расстраивался. «Ничего! – С затаённой злостью думал он каждый раз, когда Таня отвечала ему отказом. – Когда-нибудь ты сама ко мне приползёшь на коленях! И уж тогда-то я оторвусь на тебе по полной!»