Немая смерть

Лето, несмотря на частые дожди и влажную, удушающую жару, нравится мне больше местной зимы. В январе и феврале, стоит промокнуть, как единственным спасением от промозглой зябкости становится горячая ванна, а попадают под водичку младшие часто. Или с неба капает, или на тренировках пропотеем, иногда наставники новую программу обучения придумают, да и просто жизнь на острове пребывания в сухости не гарантирует.

Теплой одежды у меня не очень много, сирота же, пусть и из правящей ветви клана. Только и название, что принцесса. Химе.

— Куши-чан, пойдем на подмостки, — подергала меня за рукав Мику.

— Что мы там забыли?

— В салки играть с мальчишками, — заулыбалась подружка щербатой улыбкой. И в качестве беспроигрышного аргумента добавила. — Тошики-кун тоже придет.

Среди сверстников моего тела Тошики — самый вменяемый. Может, и не слишком умный, хотя для своего возраста соображает неплохо, однако в отличие от прочих мальчишек и девчонок продумывает последствия своих действий, пусть и на один шаг. Неудивительно, что общаться я предпочитаю именно с ним. В результате окружающие считают нас парочкой и умиляются.

— У Юмико-сама отпросилась?

— Да, она разрешила. Пойдем!

Юмико-сама была подругой моей матери и после её смерти закономерно стала мне кем-то вроде опекунши. Кормила, присматривала, научила читать и писать. Женщина она строгая, даже суровая, так что без особой надобности лучше её не злить.

Детям, в принципе, разрешают гулять по всей деревне, нельзя только в лес уходить и в море без взрослых купаться. Чужаков здесь нет, бояться некого, все друг другу родичи. Однако равенства тоже нет — есть правящая ветвь, состоящая из четырех семей, есть побочные ветви, плюс двенадцать вассальных кланов разной численности принесли присягу и живут вместе. Раньше правящих семей было пять, но одна, скажем так, незадолго до моего рождения переоценила свою значимость и была по приказу правителя уничтожена. Во время тех событий мой отец и погиб. Спустя три года матери принесли неизвестную печать, снятую с тела убитого наемника откуда-то с запада, она стала разбираться, печать сработала… Ирьенины не смогли быстро идентифицировать хранившийся под давлением яд, и я осиротела.

Ждали только нас. Дети, с визгами-писками носившиеся по деревянному помосту, быстро выбрали с помощью считалки первого воду и продолжили прерванное занятие, правда, на сей раз более организованно. За мелочью с усмешкой наблюдала пара чунинов — на центральную площадь деревни всегда назначают считающийся синекурой пост. Делать парням ничего не надо, знай себе, сиди, наблюдай за горожанами да присматривай за расшалившейся малышней. Среди девяти-десятилеток многие уже умеют на примитивном уровне использовать чакру, инстинктивно пытаются то тело усилить, то рукой на мгновение к чему-нибудь прилипнуть, так что травмы неизбежны. Нас ругают, конечно, но так, без огонька, зато медосмотр в школе проводится минимум раз в неделю.

Мне — восемь. И в классе я самая младшая.

Юмико-сама подписала разрешение на учебу три года назад, когда я окончательно достала её просьбами. Система чакроканалов к тому времени еще не сформировалась окончательно, но с учетом её устойчивого развития, высокого интеллекта и того факта, что в первый год даются только общие знания, директор школы Кагами-сама тоже не возражал. В результате я наконец-то нашла людей, готовых круглосуточно отвечать на мои вопросы, и бонусом заполучила репутацию маленького гения и надежды клана.

— Ой, а там кто? — внезапно спросила Мику. Навалившись на перила и поджав ноги, она таким образом не касалась земли и потому считалась «вне игры».

— А, это, — ответил Сато, мельком взглянув в сторону делегации из двадцати пышно разодетых фигур, — делегация из Конохи. Союзный договор собираются подтверждать.

К внутренностям словно приложили лёд, желание играть и веселиться исчезло, будто его не было. Да, точно, они же собирались приехать и взрослые даже шептались, зачем.

Союзный договор. Биджу.

Джинчуурики.

В двадцать пять лет о смерти не думаешь. Это старшеклассники, обуреваемые гормонами, заигрывают с мыслью «живи ярко и умри молодым» и становятся эмо-готами-кто там еще есть со странностями, или просто вскрывают себе вены от неудавшейся первой любви, оставив родне записку, столь же пафосную, сколь же и наивную. Люди постарше озабочены более приземленными вещами. Работа, окончание универа, дальнейшая карьера, женитьба — словом, им не до душевных терзаний.

Впрочем, смерть в любом случае приходит тогда, когда сама сочтет нужным. И плевать ей на твои планы.