Нелегкая поступь прогресса

Недавно завершившаяся Русско-турецкая война тысяча семьсот семьдесят шестого года, скорее всего, войдёт в историю как одна из самых бескровных. Впрочем, Россия изначально не стремилась нанести своей сопернице военное поражение, наоборот, изначально предлагала Турции весьма выгодные условия, предлагая за крепости по северному побережью Черного моря и Северный Кавказ весьма солидную компенсацию. Теперь условия ужесточились: за крепости и Северный Кавказ уже не давалось ничего, татарское население Крыма должно покинуть полуостров в полном составе, как и кавказские племена, не желающие принимать подданство России. Кроме того, России отходила вся Молдавия, а не её часть под названием Бессарабия, как это было в истории, которую знаю я.

Как ни удивительно, турки были довольны сделкой, поскольку потеряв засушливое Северное Причерноморье и нищую Молдавию, они получили кусок куда как более жирный: Венгрию и часть Австрии, включая Вену.

Что же произошло?

Расскажу по порядку.

Получив известие о заходе турецкого флота в Инкерманскую бухту, Суворов дал команду совершить рейд для захвата или уничтожения турецких кораблей. Бригада пехоты уже привычно погрузилась на имеющиеся у нас транспортные средства, артиллерия встала на передки, и мы рванули в Инкерману. Наша флотилия отправилась к Очакову, погрузила, сколько уж уместилось, пушек, боеприпасов, продовольствия и людей, и на максимально возможной скорости двинулась на соединение с нами.

Успели вовремя: турки уже заканчивали ремонт, и упусти мы два-три дня, узрели бы девственно чистую гладь бухты. А так нет. Мы тишком расставили орудийные батареи по северному берегу бухты, особенно в узости выхода из неё. Ещё одна артиллерийская засада была посредине длинного Севастопольского залива, там же встали канонерские лодки нашей флотилии. Наши кораблики были несравненно меньше турецких, зато они свободно маневрировали и били с дистанции недостижимой для артиллерии турецких кораблей. А когда силки были расставлены, командир флотилии под белым флагом парламентёра на своей канонерке пошел уговаривать турецкого адмирала сдаться.

Вернее не так: сдаваться османский паша, наверное бы, не согласился, поэтому ему предложили морковку послаще: быть интернированным в этой бухте до конца войны. Таким образом, мы избавляемся от боя с опасным врагом, турки сохраняю жизнь, а Турция — боевой флот и обученных матросов и офицеров. Мы с Суворовым, с наблюдательного пункта, устроенного на удобной вершине наблюдали за ходом переговоров. Со стороны это выглядело так.

К спокойно стоящему у входа в бухту малому фрегату, несущему скучную караульную службу, из-за мыса вывернула наша канонерка с висящим на мачте белым флагом. Так как царит полнейшее безветрие, флаг натянут на рамку, поэтому он раскачивается по инерции и не опадает. Турки, естественно, всполошились. Они активно забегали, какие-то матросы полезли на мачты, правда, непонятно зачем: во время штиля паруса бесполезны. Наша канонерка подруливает к фрегату, и мы видим короткий разговор капитанов, видимо наш вежливо сообщает оппоненту цель своего визита. Потом канонерка движется к флагману турецкого флота и наш офицер по поданному трапу поднимается на борт. Странно при этом смотреть на стоящие рядом корабли: турок раза в четыре больше, весь покрыт орудийными портами, но в том-то и суть, что наш «малыш» не особо напрягаясь, утопит «богатыря», даже не дав тому приблизиться на расстояние удара.

Спустя минут десять с мостика канонерки взлетела ракета. И по этому сигналу в бухту вошли остальные наши корабли. Колонной по одному, держа равные интервалы, флотилия дошла до середины бухты, совершила поворот направо «все вдруг», и уже в одну шеренгу, хорошо держа равнение, прошла метров триста. Новый поворот направо, и флотилия в колонну по одному направилась на выход из Инкерманской бухты. Орудия, кстати, наши моряки держали «по-походному», и даже чехлы были не сняты.

— Знатную показуху устроил каперанг! — одобрительно сказал Суворов — Мы тоже учиним красивую сказку, лишь бы застращать турку. Юрий Сергеевич, Ваши орлы не подведут?

— До сих пор не подводили, с чего бы им начинать? — удивляюсь я.

— Тогда пусть выберут на том берегу подходящую скалу, да получше примерятся, чтобы красиво её накрыть.

— Тотчас распоряжусь, Александр Васильевич.