Некромант

Луна сменила солнце, и над заросшим травой кладбищем сгустился туман. Старый покосившийся дом, в котором нашел себе пристанище один из обитателей здешних мест, обособленно возвышался над могилами на краю погоста.

Тяжелая скрипучая дверь, раскачиваемая над дубовым порогом у входа ветром, нарушала здешний покой усопших и тишину. А пламя от лучины, закрепленной в светец на чурбаке, тлело всю ночь, чтобы быть источником света в его угрюмом жилище. Этот здоровяк спал прямо на полу, укрывшись старой ветошью. Его тленное тело издавало редкий храп, вырывавшийся тяжелым басом из гортани, а глаза были всегда открытыми.

Он жил в этих местах ныне совсем один и кажется, целую сотню лет. В старой деревне, к которой приписывалось это кладбище по земельным документам западной Трансильвании, совсем не осталось жителей. Все они давно сгинули от старости и прочей напасти на здешние места. Ведь человеческая жизнь слишком коротка и уязвима, чтобы противостоять тем силам, которые охотятся за ней.

В бывалые времена, знающие местные люди никогда не захаживали в эти места без надобности и, особенно с наступлением темноты и полной луны. Ведь они знали, кто присматривает за их деревенским погостом и поэтому, пока тело еще дышит, а жизнь продолжается, то торопиться искушать судьбу не стоит.

А местный дремучий лес и вовсе обрел себе дурную славу за обилие в нем диких зверей, которые, как гласят легенды, облачаются в людское обличие в самое полнолуние, чтобы выйти на охоту. «Обходите эти места стороной» – эти слова накарябаны на деревянном рубеле, который и по сей день висит на указательном столбе возле деревни.

***

Лошади фырчали и хрипели от усталости одновременно, обтекая потом. Их копыта заплетались, спотыкаясь о земляные бугры, поросшие густой травой на грунтовой дороге, которая все чаще зарастала из-за отсутствия на ней постоянных путников, которые старались как можно реже посещать здешние места, выискивая объездные пути. Каждый сведущий человек предпочитал поехать по длинной, но безопасной дороге.

Извозчик и сам изрядно утомился, но в этой леденящей душу темноте остановиться посреди поля до утра, могло быть для него и его лошадей опасным приключением. Дорога эта была одна, и ее накатанные тропы было еле видно под светом луны, поэтому ехали медленно и осторожно. Да и куда гнать, когда путь неизведан, а кони загнаны. Говорили в таверне странники да торговцы бывалые в этих краях, что творится нечистое здесь и люди пропадают, езжайте утром от греха, до заката доберетесь. Но, разве станет кто слушать чужие байки в пропотевшем от пота и спиртного заведении для случайных бродяг.

Здесь с недавних пор, после того, как эльфы покинули этот лес, теперь не сыскать ни одного ловкого охотника на двадцать верст, поэтому волков в этих лесах развелось в последнее время столько, что их вой всякий услышит далеко за пределами леса. А от свежей распаренной конины они уж точно не откажутся, да и человечина им придется, несомненно, по вкусу.

– Давайте миленькие мои, скачите, скоро приедем. Нельзя останавливаться, нельзя родные, – приговаривал извозчик, подгоняя лошадей вожжами. За его спиной, где то позади, завывали голодные волки, и их вой приближался все ближе к повозке.

– Ты что-то сказал, Бернард? – раздался девичий голос из-под куска брезента на повозке.

– Да это я не вам, госпожа Хельга. Отдыхайте. Надеюсь, в скором времени, мы доберемся до поместья.