НекроХаник 2

Моему папе посвящается. Без надежды заполнить пустоту в сердце после твоего ухода.

Человеку, присягавшему единственный раз и хранившему верность данному слову. Помню. Люблю.

Первое августа семь тысяч четыреста двадцать шестого года. Жаркие дни в британской столице, которые перемежаются периодами холодной серой мороси, как сегодня. Что поделать, остров подвержен влияниям погоды. Выходя утром из дому, не забывай с собой зонтик, можно промокнуть.

Под стать паршивой погоде было и настроение в большом кабинете. Премьер-министр сэр Девид Роуз баюкал в худых ладонях бокал с виски. Подарок старых знакомых из Шотландии. Такое ни в каких магазинах не найдешь. Но даже любимый напиток не мог поднять настроение.

– Чарли, мой мальчик. Я всецело верю в политическую хватку твоего отца и таланты, что вы на пару продемонстрировали в подковерной борьбе. Но, боюсь, этого будет мало. Лягушатники обгадились везде, где можно. За месяц они потеряли ключевые позиции на севере Африки и скоро факт перехода этих земель под руку Рейха будет признан мировым сообществом. Всего за месяц – и так обоср...

Вздохнув, старик сделал глоток. Обычно он крайне редко употреблял крепкие словечки. Но чтобы жалкие союзники подложили столь выдающуюся свинью – этого никто в правительстве не ожидал. Пресловутый Иностранный Легион засел в Марокко и нос не кажет на спорные территории. Выпихнули туда набранное отребье, которое получало сначала оплеухи от негров, а теперь бежит от любителей сосисок, бросая оружие и имущество. Полная катастрофа.

– Я бы не стал столь драматизировать.

В гости к премьер-министру сегодня заглянул Чарли Флетчер, восходящая звезда консервативной партии. Невысокий, в меру упитанный молодой человек двадцати-пяти лет. Светлые курчавые волосы, чисто выбритое лицо. Пусть пока Флетчер-младший не занимал серьезных постов, но в парламенте многие прочили протеже сэра Роуза блестящее будущее. Отец Чарли вышел в отставку адмиралом флота, дед успел сколотить изрядное состояние на угледобыче. Поэтому начинающий политик мог не ограничивать себя в деньгах и с рождения уже был представлен свету как наследник и будущая надежда клана Флетчеров.

– Драматизировать? У тебя иное представление о катастрофе на севере Африки?

Поставив бокал, старик сцепил пальцы и всем видом дал понять, что готов слушать. У молодых иное понимание окружающего мира. Иной темп жизни. И, зачастую благодаря не зашоренному восприятию происходящий событий, возникают очень интересные идеи. Особенно у младшего Флетчера, получившего три образования за эти годы: экономическое, базовое трехлетнее военное в закрытом училище и политическое под руководством нынешней верхушки консерваторов.

– Да. Мне кажется, мы еще не все потеряли. Прошел один месяц, германский экспедиционный корпус высадился в Бенгази и сейчас почти полностью занял территорию Ливии. Хотя границы там совершенно условны. После ухода Порты и бегства Италии, весь Алжиро-Ливийский союз представляет собой мешанину племен, враждующих друг с другом. Какую-либо власть можно обнаружить только на восточном побережье, где французы хоть как-то удерживают Марокко и территории до Либерии. Центральной Сахарой Париж владеет номинально, поставляя туда наемников. Практически весь север Африки в настоящий момент – это кровь, ненависть и отсутствие любого правительства.

– Ты забыл еще уточнить, что Берлин уже успел занять всю территорию от Триполи до Марзука. Еще чуть-чуть и они войдут в Тунис. Плюс – русские.

– Что русские? – усмехнулся Чарли. В отличие от хозяина кабинета, он почти не пил, предпочитая держать голову всегда ясной. Знал за собой такую слабость – легко могло развести с бокала-другого виски. А разговор не из тех, чтобы сидеть с красными глазами и сдерживать пьяную икоту. – Сколько их там? Четыре сотни, пять? Их флот – да, крайне неприятная вещь, при помощи итальянцев способен наподдать нам и вышвырнуть даже из западного средиземноморья. Но вот армия – я бы больше беспокоился насчет штурмовых германских подразделений. Темпы наступления показывают, что там отборные части.

– И мы возвращаемся к тому, с чего начали. Ливия, затем Триполи, остатки Алжира. И новая граница по территории Марокко. Вполне может получиться так, что гунны получат выход к Атлантике, сожрав попутно Сенегал. Все равно Париж его толком не контролирует.

– А вот здесь я бы поспорил... Зацепиться за освоенную северную полоску, это одно. А пройти маршем по пустыне без проводников, под атаками аборигенов – это совсем другое. Ни воды, ни припасов. Только жара и песок. Сейчас крайне неудачное время для любых военных действий в тех районах.