Некогда Юпитеру разбираться

Когда мама привела домой третьего и четвёртого мужей: двух огромных перекачанных нубийцев, Луций призвал на помощь всю свою толерантность и вытерпел. Он смущённо улыбнулся и заперся в своей комнате. Ночью в дверь начали стучать, потом ломиться, и Луций порадовался, что вместо электронного замка повесил обычный засов.

– Что вам надо? – крикнул он, роясь в ящиках.

– Луций, – он узнал голос одного из двух новых отчимов. – Тебе там скучно, наверное? Присоединяйся к нам, у нас свадебная оргия в самом разгаре.

– Я сплю, – ответил он, ныряя под кровать. Там, в пыли у изголовья лежал электрошокер. Луций вдавил голову Горгоны и между рогами изогнулась голубая дуга. Он облегчённо вздохнул. – Мне в школу рано вставать!

За дверью зашептались, потом он услышал голос матери:

– Сынок, открой, не будь букой. Твои новые отцы хотят познакомиться с тобой поближе.

– Мама, я не открою! Дайте мне поспать! – Луций поднёс шокер к двери и нажал кнопку. С той стороны затихли, потом голос с сочным нубийским выговором сказал тихо:

– Ты не сможешь сидеть там вечно, все равно выйдешь. Лучше выходи сейчас, по-хорошему.

– Выходи, сынок, что ты, как не родной, – поддержала его мама.

Луций придвинул к двери комод и опустился на пол. Он смотрел на шокер в своей руке и понимал, что новый отчим прав: когда-нибудь ему придётся выйти.

Едва небо за окном посерело, он активировал троянского коня, давно запущенного в гения дома. Замок оконной рамы щёлкнул, и стекло отъехало вверх. Третий ярус альтавии Веспасиана проходил чуть выше его окна. Карниз технического этажа – чуть ниже, до края – меньше пассуса. Луций снял дверцу платяного шкафа и перекинул через окно. Внизу, на глубине двух актов, по нулевому ярусу мчались грузовые мобили. Стараясь не думать об этом, Луций пополз вперёд.

Наручный гений вывел его на форум Агриппы. Последний год на Палатине стало модно встречать рассвет. Римские гуляки стекались со всего города на площадь перед обветшавшим Капитолием. Луций нырнул в толпу из голых и полуголых людей, стараясь никого не задевать. Всюду сновали мальчишки с выкрашенными в розовый цвет волосами и разносили модную амброзию, от которой случались яркие видения. Бродили замотанные в рыбацкие сети сектанты, зазывали прихожан с свой храм. Один из них вскарабкался на давно обесточенного вигила, похожего на приземистую тумбу с торчащими во все стороны стволами.

– Братия! – кричал он, – примите истинную веру самой прогрессивной церкви в Республике! Только у нас можно свершить священное таинство брака с домашним или сельскохозяйственным андроидом!

У его потрёпанных сандалий началалась стихийная оргия, и Луций ускорил шаг. Ему удавалось выскользать из всех тянущихся к нему рук, пока он не врезался в дородную матрону. Глазами с почти полностью исчезнувшими зрачками она посмотрела на него и вцепилась в руку:

– Ка-акой кра-асивый – ю-уноша-а, – в противовес движениям речь её была сильно заторможенной, но пальцы держали так крепко, что Луций застонал от боли.

– Пустите меня, – всхлипнул он, испуганно оглядываясь. Вокруг них собирались зеваки с остекленевшими глазами, их слюнявые рты приоткрылись в ожидании потехи. Луций сунул руку в карман, дотронулся до кнопки в форме головы медузы и убрал палец. Если он достанет шокер, ему конец.

– Иди ко-о мне-е, кра-асивый, – прогудела женщина и потянула его к себе. Вторая рука уже нащупывала застёжку его туники. Матрона двигалась медленно, но силы у неё было побольше, чем у сельскохозяйственного андроида. Луций в отчаянии посмотрел на небо и завопил, тыча пальцем:

– Аврора!

– Аврора! – подхватила толпа вокруг. Пальцы на его плече разжались, Луций упал на четвереньки и бросился прочь. Матрона растерянно огляделась и вцепилась в новую жертву. Луций юркнул в ряды выключенных торговых автоматов, завернул за угол рыбной лавки, по узкой лестнице выбежал на пустую улицу. Прямо перед ним, зажатый двумя роскошными лупанариями стоял маленький и скромный храм Юпитера-хранителя. Луций испуганно обернулся, но улица оставалась пустой. Выдохнув, он вошёл внутрь.

Полутёмный зал был намного больше, чем можно было подумать снаружи. Вдаль уходили колонны, покрытые полопавшимся полимером, по стенам тянулись древние экраны, тёмные и обесточенные, потолок слабо светился холодным голубым светом. По растрескавшейся плитке Луций подошёл к статуе Юпитера, сидящего в кресле. Кончик носа его отвалился, пышные кудри были запятнаны голубиным помётом. Луций опустился на колени и прошептал:

– Слава тебе, Юпитер…

– Решили приобщиться к вере предков, юноша? – услышал он за спиной старческий голос.

Луций вскочил: у него за спиной стоял босой старик в залатанной тоге и шапочке из древесной коры.

– Вы кто? – спросил Луций, осторожно поглядывая по сторонам.

– Как нетрудно догадаться, верховный фламин Юпитера.

Жрец приподнял шапочку и скривившись почесал лоб.

– Давно не надевал, – виновато сказал он, – села, что ли? Так чем я могу вам помочь, досточтимый юноша?