Нехорошая квартира

Начало июня 1997 г., г. Москва

— У-у-уф! — тяжело выдохнул Алексей Юрьевич Захаров, проглотив рюмку водки. Услужливый молодой человек Боря тут же налил по новой. «Заботливый!» — умиленно подумал быстро пьянеющий Захаров. Сорокалетний Алексей Юрьевич являлся хроническим алкоголиком и «уплывал» с первых же ста грамм. Он пил беспробудно уже много лет и пропил все: деньги, работу, друзей, жену… Осталась лишь четырехкомнатная квартира покойных родителей. Судьба, смолоду баловавшая и лелеявшая Алексея Юрьевича, некогда первого ученика в классе, профессорского сына, затем студента престижного вуза, постепенно утрачивала к нему интерес и теперь окончательно повернулась спиной. Мощная поддержка и связи отца, ранее делавшие жизнь Захарова легкой, приятной и беспечной, сыграли с ним злую шутку. Он вырос слабохарактерным, инфантильным, беспомощным и после смерти родителя стремительно покатился по наклонной.

— Подпишите, пожалуйста! — Борин товарищ Витя протянул Захарову бумагу.

— А?! Что?!!

— Подпишите, иначе мы не сможем вовремя оформить нужную документацию.

Молодые люди появились в жизни Алексея Юрьевича десять дней назад и легко вошли в доверие, что было в общем-то несложно, учитывая его врожденное добродушие, а также непреодолимую тягу к бутылке. Захарову больше не приходилось собирать пустые бутылки, отираться возле магазина в слабой надежде встретить знакомого, который расщедрится на стакан (квартирную мебель и огромную библиотеку покойного профессора-отца он давно спустил за бесценок). Новые друзья приходили каждый день, приносили море водки и чуть-чуть закуски, беседовали за жизнь. Недавно один из парней (вроде бы Витя, а может, Боря) предложил продать квартиру. «Зачем она вам, Алексей Юрьевич? Куда лучше дом в деревне плюс много денег!» Захаров, сам не зная почему, заколебался, не говоря ни да ни нет. Молодые люди настаивали, впрочем, исключительно вежливо, деликатно…

— Природа там шикарная! Свежий воздух, лес, река, — вкрадчиво промурлыкал Витя. — Поверьте, мы искренне хотим помочь. Полученных же денег вам хватит на всю оставшуюся жизнь. Гарантирую!

Последние слова прозвучали несколько двусмысленно, но захмелевший Захаров ничего не заметил. «Действительно, почему бы нет, — вдруг подумал он. — На природе хорошо, и деньги… Больше не нужно будет шакалить у пивнушки. Заживу в свое удовольствие…»

— Лад-д-но, — слегка заплетающимся языком сказал он. — Я с-согласен. Г-д-де подписывать?

— Тут, внизу! — Боря ловко вложил ему в ладонь авторучку. Оба «черных риэлтора»[1] торжествующе переглянулись.

— Скоро поедем смотреть дом? — поставив подпись, икнул Захаров.

— Минуточку, — ласково улыбнулся Боря. — Сейчас узнаю!

Выйдя в соседнюю комнату, он набрал номер на сотовом телефоне.

— Слушаю, — после третьего гудка прогнусавил в трубке низкий голос.

— Дело в шляпе, Равиль Закирович, — бодро отрапортовал Боря. — «Енот» подписал генеральную доверенность. Хочет осмотреть свое новое жилье! Ха-ха! Когда вывозить?

— Чем быстрее, тем лучше, — поразмыслив секунд десять, ответил шеф. Нечего тянуть кота за хвост. Понял?!

— Да, да, конечно! — заверил его Боря. — Приступаем!

— Все в порядке, — вернувшись в комнату, сообщил он Захарову. Можно ехать. Сегодня же будете ночевать на загородной фазенде. Прошу в машину!

«Отличные ребята», — подумал разомлевший «енот», он не заметил, как Витя украдкой подсыпал в водку клофелин…

Место «черные риэлторы» облюбовали заранее. Небольшое болотце в чаще леса в шестидесяти километрах от Москвы.

— Прибыли, — сказал Витя, заглушая мотор. — Дальше не проехать. Придется идти пешком. Как наш «енот»?

— В отключке, — хмуро проговорил Боря. — Не в кайф волочить эту падаль!..

— Ничего. Любишь кататься, люби и саночки возить, — философски заметил его напарник. — К тому же тут совсем рядом. Шагов сто пятьдесят…

— Где мы? — прохрипел Захаров, медленно открывая глаза. — Башка трещит! Дайте похмелиться!

— Очнулся, родимый, — радостно воскликнул Боря. — У-ти пуси!

— Где мы-ы?! — повторил Алексей Юрьевич.

— За городом, недалеко от фазенды, — ухмыльнулся Витя. — Пошли!

— Вы-ы-ыпить!

— Обойдешься! Топай!

— Ладно, дай ему глоток, — вмешался Боря. — А то разорется.