Неизбежный финал

Полковник Панаит по-приятельски взял писателя Корнелиу Кару под руку, подвел к креслу:

— Присаживайся. Давненько ты не заходил к нам…

— Да, давно… Со времени землетрясения… Тогда я работал над «Серой папкой», — подтвердил Кара с грустной улыбкой в уголках рта. — Разрешите закурить? — Он посмотрел сначала на полковника Панаита, затем на майора Лучиана.

— С моей стороны возражений нет, — ответил полковник. — Я и сам с удовольствием закурю. Но что нам делать вот с этим некурящим товарищем?

— Ради писателя Корнелиу Кары я готов пожертвовать своим здоровьем, — ответил майор. — Курите, маэстро, не волнуйтесь. Я борюсь с этой вредной привычкой с помощью мятных леденцов.

Кара опустился в кресло. Двое офицеров тоже сели за круглый, покрытый стеклом столик. Полковник пододвинул Каре пепельницу.

— А что с майором Фрунзэ? — поинтересовался писатель, закуривая трубку. — Что-то я не вижу его. Уж не женился ли он наконец, позабыв пригласить меня на свадьбу?

— Куда там! — проговорил Лучиан, открывая коробку с леденцами. — Он по-прежнему предпочитает платить налог за бездетность.

— Он на задании, — пояснил полковник.

В помещении ненадолго установилась тишина. Присутствующие с некоторой грустью изучали друг друга.

«Поседел полковник, — подумал Кара, — здорово поседел… Стареет… Да и Лучиан уже не тот молодой человек, каким я его знал раньше… А как изменился в их глазах я?»

В кабинет вошел сержант с тремя чашечками кофе на подносе, поставил его на стол.

Втягивая в себя разлившийся по кабинету приятный аромат, Кара повеселел:

— Если понадобился кофе, значит, плохи дела.

— Смотря для кого, — с усмешкой парировал Лучиан.

Полковник поставил одну из чашечек против Кары и проговорил:

— Угощайся, пока не остыл. Знаешь, я читал твое интервью…

— Значит, я прав: плохи дела! — рассмеялся писатель, затянувшись трубкой.

— Ты жаловался публике, что тебе не помогают, что очень трудно собирать материал, что тебе ставят палки в колеса… что тебе часто приходит в голову мысль распрощаться с детективной литературой…

Кара перехватил взгляд посерьезневших серых глаз полковника и сразу понял, что тот не шутит. Сам же он был не намерен придавать беседе серьезный тон.

— И вы всерьез принимаете интервью, которые дают писатели, люди искусства?

— А как же иначе? — удивился Лучиан, перекатывая леденцы во рту. — Мы привыкли серьезно воспринимать все, что выходит из-под вашего пера.

— А вы никогда не задавались вопросом: что значит интервью для артиста, художника, писателя? — Кара описал круг своей трубкой. — Для него это случай придать себе вес, произвести впечатление на читателей или телезрителей. «Я закончил седьмую книгу цикла…», «Собираю материал для эпопеи в пяти томах…», «Просматриваю в третий раз две тысячи страниц рукописи, хотя еще не решил, буду ли сдавать ее в издательство…» — только и слышишь со всех сторон… — Все еще пребывая в хорошем расположении духа, он рассмеялся, потом, окинув собеседников интригующим взглядом, добавил: — Вот что такое интервью, если экономить бумагу, которой так не хватает.

— Но ведь ты в интервью утверждаешь нечто совсем противоположное, — напомнил Лучиан, который в этот момент, казалось, вовсе не собирался поддерживать веселый тон писателя.

Почти одновременно они отхлебнули кофе.

— Я согласен с майором Лучианом: в интервью ты касался совсем другого, — высказал свое мнение полковник.

— Хм… Я тоже напускал на себя важность, только по-иному. Жаловался, что переживаю кризис, что исчерпал имеющийся материал, что мне не помогают…

— А на самом деле?

— На самом деле? — Ироническая улыбка расплылась по полному розовому лицу Кары с намечающимся двойным подбородком. — На самом деле «просматриваю в третий раз две тысячи страниц…»

Полковник рассмеялся:

— А мы-то восприняли все буквально!

— То есть? — с любопытством спросил Кара.

— Поверили, что ты переживаешь кризис… и поэтому решили прийти тебе на помощь…

Кара поднял руку с зажатой в ней трубкой:

— Э-э, так тоже не пойдет!

— Мы приготовили тебе одно дело, — вмешался Лучиан, хитро улыбаясь. — Хотели помочь тебе выйти из кризиса.

— Дело? — искренне удивился Кара. — Все, больше я не даю интервью. У меня, братцы, есть работа.

По едва заметному знаку полковника Лучиан поднялся, принес с его письменного стола объемистую папку и положил ее на столик рядом с чашечкой кофе. Кара прочитал на обложке написанные от руки слова: «Военный шпионаж. Операция «Фотопленка», несколько раз нервно пыхнул трубкой, потом, как будто расстроившись, обратился к офицерам:

— Соблазнительное название… Я, право, в растерянности: с одной стороны, хочется ее перелистать, а с другой — боюсь до нее дотрагиваться.

— Боишься? — удивился полковник Панаит. — Это что-то новое. Почему боишься?

— Потому что ни в каком творческом кризисе я не пребываю. Слава богу, у меня куча планов. Только пиши и пиши.

Сделав вид, что не расслышал сказанного Карой, Лучиан будто для себя прочитал по слогам: