Недомолвки Приполярья

В Карелию

Поняв, что заснуть всё равно не удастся, Бирюков сел на кровати и уставился в окно, за которым не было ничегошеньки, кроме непроглядной тьмы, чуть разбавленной светом одинокого фонаря. Часы равнодушно показывали полтретьего. Рядом заворочалась мирно посапывающая во сне жена. Он с неудовольствием покосился на неё. Вечером снова поцапались: слово за слово и пошло-поехало, даже, толком не понял из-за чего… Понятно, что ей меня накрутить – раз плюнуть, подумал Максим Анатольевич. Устроила сцену, на ночь глядя. Я, дурак, завёлся. Теперь вот маюсь бессонницей, а она преспокойно дрыхнет… Старая корова.

Обыкновенно первопричиной большинства семейных склок является Его Величество быт, особенно, когда он неустроен. Так, с этой стороны, вроде бы, не подкопаешься – налажен давным-давно, дай бог каждому. Лет пять, как обзавелись домом в двадцати километрах от Москвы. Само собой, не замок, но всё-таки коттедж о трёх этажах. На случай, если достанет загородная жизнь, в качестве запасного аэродрома, имеется четырёхкомнатная квартира на Ленинском. Да и в остальном тоже, как будто, порядок. Сыновей вырастили, приличное образование обоим дали. Со временем выяснилось, что и сами ребята оказались не промах – оба уже довольно крепко встали на ноги, в смысле, живут отдельно, неплохо зарабатывают и к папе за ежемесячным пособием не бегают.

Младший ещё два года назад, когда ему только-только двадцать исполнилось, умудрился родителей внуком осчастливить. Казалось бы, живи да радуйся, так нет же! Покой нам только снится, да и то нечасто, хотя, уж и серебряная свадьба не за горами. Само собой, почти двадцать пять лет в браке – это срок: и взаимных претензий поднакопилось, и грешков – это уж, как водится. И всё бы ничего, но… Если, как шутят немцы, каждая машина когда-нибудь становится «Опелем», то каждая жена с течением времени медленно, но верно, превращается в тёщу. Речь не о статусе, просто, дражайшая супруга с возрастом стала приобретать всё больше черт, присущих её маменьке.

Этот неумолимый процесс раздражал Бирюкова чрезвычайно. Дело в том, что Ольгина мама своего зятя, деликатно выражаясь, недолюбливала, а если уж говорить начистоту, то терпеть не могла. Справедливости ради надо признать, он отвечал ей тем же. Причин для возникновения устойчивой неприязни было предостаточно уже на старте семейного марафона, а за прошедшие годы список взаимных претензий только пополнился. Максиму Анатольевичу мучительно больно было наблюдать, как Оленька, когда-то милая, славная, добрая, становится всё больше и больше похожей на Варвару Семёновну – этот неуправляемый реактивный снаряд условно женского пола.

Но об этом лучше не думать, иначе рискуешь испортить настроение в лучшем случае на весь день, в худшем… Короче, не стоит даже и вспоминать о дорогой тёще, об этом чудище безголовом… Нет, голова у неё, конечно же, имеется, только вот используется ею данная часть тела, похоже, исключительно для приёма пищи… Ну, хватит уже! – приказал он себе чётким командным, правда, глубоко внутренним голосом. Вообще-то, в обыденной жизни Максим Анатольевич Бирюков – для близких и друзей просто Макс – был человеком, не то чтобы, тихим, но предпочитающим по возможности избегать внутрисемейных конфликтов, резонно полагающим, что есть ещё множество мест и помимо дома, где можно потрепать себе нервы.

Он встал, сунул ноги в шлёпанцы и вышел из спальни. Потом, спустившись на первый этаж, включил свет над барной стойкой. Неспешно разыскал сигареты и, поскольку на улице было ещё холодновато, направился – как был, в одних трусах – к двери, ведущей из прихожей прямиком в гараж, где в любую погоду было тепло почти как в доме. Вообще-то он предпочитал курить на крыльце, но апрель, не самый жаркий месяц, чтобы ночью, вот так голышом, на свежем воздухе наслаждаться потреблением никотина. А посему, предаваться вредной привычке пришлось в более комфортных условиях. После первых затяжек настроение стало понемногу улучшаться.

Поразмыслив о превратностях семейной жизни, Максим Анатольевич пришёл к компромиссному умозаключению, что, пожалуй, чересчур строг в оценках супруги, которая как-никак столько лет его, отнюдь не сахарного, терпит. И ничего она не корова. Не тростиночка, конечно, – лишних пудика полтора нагуляла… Ты, знаешь лит, тоже уде не Аполлон! – резонно напомнил он себе. Пузо торчит, волос на голове почти не осталось, да и то, что осталось, раз в неделю сбриваешь «под ноль», потому как бытует устойчивое мнение, будто бритый наголо и лысый – отнюдь, не одно и то же. Ладно, чего уж теперь размусоливать по поводу внешних данных, когда полтинник на горизонте маячит! А вот нудное тремоло «дом-работа-дом-работа…» несомненно заколебало до предела, и с этим срочно нужно что-то делать. Желательно бы мне хоть ненадолго отключиться от житейского однообразия. Да какое там к чертям собачьим, желательно? Необходимо!