Неделя в кармане (СИ)

Солнышко весело светило. Электричка, идущая из Москвы, слегка покачиваясь, стремилась к прохладе области. В полупустом салоне, по причине буднего дня, было почти пусто. Не многочисленные пассажиры дремали, пялились, в еще не запыленные после зимы окна, мучились над кроссвордами и другими способами убивали время в пути. Дарик, тоже дремал, привалившись к окну и в полудреме в который раз обдумывал, нафига он идет в этот дурацкий поход, при том, что Наташка из "А" класса, ради которой он и согласился, вчера умудрилась заболеть, и по этой причине естественным образом выбыла из их стройных рядов. Цель их похода, гордо названного этнографической экспедицией по сбору фольклорных произведений, была довольно туманна. Ну, подумайте сами, какие такие фольклорные произведения могут быть в Подмосковье? Например, для Дарика это было тайной за семью печатями. Причем, похоже, не только для него, но и для всех остальных участников экспедиции, включая и ее руководителя, учителя истории и труда Ивана Васильевича. Поэтому, единственной оставшейся, более-менее внятной, причиной его участия в этом мероприятии оставалась возможность на законном основании пропустить последние два учебных дня оставшиеся до каникул.

Итак, Дарик дремал. Но мысли текли вяло, обдумывалось, как-то так себе, а ехать было еще очень далеко и долго. Вдруг! Заметьте, все знаменательные события обычно случаются именно так, вдруг! Дарика как будто, что-то толкнуло. Электричка начала тормозить на очередном полустанке. Машинист как обычно, что-то не внятно пробурчал через динамики, то ли платформа бер-бор-бур, то ли бор-бур-бер, нет, это не передаваемо. Но Дарик в этом бер-бур-боре очень отчетливо услышал, а спросонья и не такое услышишь, именно название своей остановки "Платформа восемьдесят второй километр". Схватив рюкзак, Дарик пулей вылетел из вагона, причем, даже толком не взглянув в окно. Хотя, чего в него смотреть-то, все полустанки похожи, отличие только в том по центру платформа или разделена на два направления, да еще и в том лес вокруг или поле с перелесками. А если еще и не был здесь раньше, то смотри не смотри, много не высмотришь. Единственное, что несколько удивило Дарика при высадке, так это то, что платформа была низкая, прям не платформа, а дорожка бетонная в уровень окружающей земли, даже без заборчика. Он думал, что в Подмосковье уже давно все платформы высокие, правда, с другой стороны, так далеко от города на электричке он еще не уезжал ни разу. А тут уже практически провинция, а в ней и не такое бывает. То, что в тамбуре площадка над лестницей закрыта, Дарика абсолютно не удивило, и он лихо десантировался из вагона, держась одной рукой за внешний поручень.

Прыжок с разворотом вышел хоть куда, прямо загляденье, а не прыжок. Коснувшись земли, Дарик отпустил поручень, и это оказалось ошибкой. Квинтэссенция инерции, в которую превратился его рюкзак, с неодолимой силой повлекла Дарика прочь от вагона. И то ли инерция была слишком велика, то ли ширина платформы слишком мала, но третий шаг назад вывел нашего героя за приделы бетонированной площадки прямиком в скрытую, поразительно высокой и густой в этом месте, травой канаву. Канава была так себе, прямо скажем не канава, а канавка какая-то. Но для влекомого, целеустремленным рюкзаком, спиной вперед парня ее хватило за глаза. Сообщив всему окружающему миру про мать, правда, чью именно Дарик не уточнил, ограничившись скромным, притяжательным местоимением, он вслед за своим инерционным двигателем направился к земле.

Посадка оказалась мягкой, теплая куртка вообще хорошо смягчает падения, а макароны значительно лучше играют роль мата, чем банки с тушенкой, особенно в правильно уложенном рюкзаке. Рюкзак был уложен правильно, банки в нем отсутствовали как класс, поэтому наш герой не получив даже синяка, ну там или ссадины какой, расположился для отдыха, правда в довольно странной и не очень удобной позе - ногами вверх. Представив себе, как его высадка выглядела со стороны, Дарик был поставлен перед выбором либо, залившись краской смущения и обиды, шипя сквозь зубы начать выбираться из этого положения, либо первым начать хохотать над ситуацией, в которую попал. Наш герой выбрал второе. Нужно заметить, что он вообще чаще выбирал именно такой путь выхода из неудобных ситуаций, хотя больше предпочитал в них вовсе не попадать.