Нечаянный тамплиер

Все началось банально, с пандемии. Григорий Михайлович Родимцев подхватил ковид. Болезнь показалась ему обычной, вроде бы, простудой. Недомогание прихватило на работе. В первой половине дня он еще мог читать лекции курсантам в обычном режиме, а после обеда пришлось отменить прием зачетов у третьего курса, и со службы Родимцев отпросился. Пока добрался до квартиры, все тело уже ломило. К вечеру пропал нюх и изменился вкус, а температура тела взлетела за тридцать девять. Парацетамол помогал плохо. На следующий день начался кашель. Но, он все еще думал, что само пройдет, приговаривая, что леченая простуда проходит за семь дней, а нелеченая за неделю. Он поговорил по телефону с начальником училища и попросил отпуск за свой счет на эту самую неделю, продолжая считать, что заразился обычным ОРЗ.

Здоровье до этого редко подводило Григория Михайловича. В свои шестьдесят восемь он редко обращался к врачам. Спиртным не злоупотреблял, курить бросил, а армия дала Родимцеву неплохую закалку. В отставку он вышел подполковником. Преподавал тактику в высшем общевойсковом командном училище. Получал военную пенсию и еще зарплату. Жил в трешке в хорошем районе Петербурга, на Московском проспекте. Построил двухэтажный дачный коттедж в пятнадцати километрах от кольцевой дороги на участке в пятнадцать соток. Устроил жизнь дочке, выучив в престижном вузе и купив ей отдельную квартиру. И все было бы у Григория Михайловича хорошо, если бы не эта внезапная болезнь.

Только на пятый день, когда понял, что легче не становится, Родимцев разрешил жене вызвать врача. Сделали тест и забрали в больничку, где в «красной зоне» лежали еще много таких же бедолаг. Дышать становилось с каждым часом все тяжелее, и его подключили к аппарату ИВЛ. Умирал Григорий Михайлович нудно и трудно. Промучился около суток, в какой-то момент сердце его не выдержало и остановилось. Последовала темнота, а потом произошла яркая вспышка, и он очнулся на новом месте.

Читал Родимцев, конечно, про всяких там попаданцев. Да и про загробную жизнь с переселением душ книжки ему попадались. Но не верил он, разумеется, в такую чушь. А тут внезапно обнаружил, что очухался совсем не в больничке, а в каком-то другом месте, где было жарко, а с безоблачного неба нещадно палило солнце. И разговаривали вокруг совсем не по-русски. Но, он почему-то понимал этот язык.

— Эй, ты жив, брат Грегор? Хорошо же тебя по голове палицей приложили! Вон, весь твой шлем помялся. Я думал, что ты умер! — произнес склонившийся над ним человек, который явно не имел никакого отношения к больничным врачам. Одет он был, как реконструкторы средневековых рыцарских побоищ: белая накидка с красным крестом и стальные наплечники поверх кольчуги с длинными рукавами. Только все это одеяние покрывали свежие красные брызги, очень похожие на кровь, а на кожаной перевязи висел меч в ножнах.

Родимцев сразу понял, что лежит он на спине, глядя прямо в небо, и обращаются к нему.

— А ты кто? — выдавил из себя Григорий Михайлович, совершенно не понимая, где это он. И, к его большому удивлению, говорил он сам тоже не по-русски, а на том же наречии, напоминающем французский язык, на котором общались люди вокруг него. Голоса окружающих он слышал, но пока не видел никого, кроме того человека, что склонился к нему.

— Ну вот, по башке от сарацина получил, и мозги отшибло? Я же Тобиан, такой же брат ордена, как и ты, да еще и твой друг. А еще меня Тобиасом называют на латинский манер, — представился незнакомец.

— Тогда помоги подняться, по-дружески, — попросил Родимцев этого странного парня. На вид тому было лет двадцать, не больше. И он был рыжим и конопатым, с голубыми глазами и носом-картошкой на круглом лице. Но здоровый малый. Ростом высок, да и в плечах широк, а руки толстые и с мощными пальцами. Настоящий богатырь.

Григорий осознал, что все симптомы его болезни куда-то делись. Не было больше ужасного чувства нехватки воздуха и даже никакого следа от одышки не осталось. Ушли и все другие неприятные проявления ковида, только теперь вместо них присутствовала сильнейшая головная боль.

Когда Тобиан поднял его за руку, и Григорий перешел из лежачего положения в сидячее, он понял, что и сам одет точно также, как и все остальные люди, собравшиеся вокруг. И это не были ни горожане, ни крестьяне. Григория окружали люди, наподобие Тобиана. На некоторых из них, поверх доспехов, присутствовали белые плащи с таким узнаваемым красным крестом ордена тамплиеров. А на эту тему прочитал он очень много книг, и не только художественных, но и научных, потому что тема всегда интересовала Родимцева, так что вряд ли мог ошибаться, рассматривая характерные кончики лапчатых крестов. Воины находились прямо на поле боя. Судя по трупам людей, облаченных в остроконечные шлемы и кольчуги, побоище произошло совсем недавно, раз кровь, лужицы которой виднелись из-под трупов, лежащих на каменистой почве, еще не запеклась. Бой происходил возле ручья.