Небо вокруг

Небо вокруг как будто переполнялось звёздами. Россыпью блестяшек разного размера и яркости, приклеенных к огромному полотну. Оно обступало со всех сторон, обволакивало, прогибаясь под сверкающей тяжестью. Налитое темнотой, нависало и окутывало, придавливая всем своим богатством, грозя оторваться и накрыть с головой. Погрести под собой, погубить.

С тяжёлым вдохом Олег оторвался от окуляра. Сзади, в палатке, похрапывали Андрей и Лёшка, так и не дождавшиеся чистого ночного неба. Правило «новый телескоп портит погоду» сработало на все сто. Но вернуться домой совсем без звёзд, потерять выходные, Олег не мог. Он не спал всю ночь, то проклиная ненавистные облака, то умоляя их рассеяться. Уже почти под утро природа сжалилась, позволив высокому и худому парню с копной коротких непослушных волос, то и дело заглядывающему в искатель, получить что хотел.

Вот-вот расцветёт восходом воскресенье, хмурое от скорого понедельника, как от похмелья. Сначала они погрузятся в обшарпанную электричку, разделив палатку, телескоп с обвесом, спальники и остатки еды на троих. Потом будут трястись полдня вдоль покосившихся телеграфных столбов, спрятавшись от мира за бронёй наушников и щитом страниц «Sky and Telescope». Изредка обмениваясь непонятными случайным попутчикам фразами, словно секретными техниками защиты.

Дома мама с сестрой затребуют полный отчёт об увиденном, ожидая, что Олег захвалит их подарок до исступления. И он будет нахваливать, восхищённо распахивая серо-голубые глаза и поглаживая «доб», стараясь не думать о том, во сколько он им обошёлся. Потом будут уроки до полуночи, подъём в шесть утра, котлета с гречкой в пластиковом контейнере, записка от мамы, уже ушедшей на работу. И Софья Леонидовна, полдня выпиливающая мозги своим «не время для разгильдяйства, вы теперь выпускной класс!».

Всё это будет потом. А сейчас есть немного времени, чтобы полежать на ещё не признавшей начала осени траве, пялясь на вновь затянувшееся облаками небо, но по-прежнему видя звёзды. Думая о том, какие они на самом деле, как далеко, и есть ли там кто-то. Мечтая о них и гадая, успеет ли он за всю свою жизнь приблизиться к ним хоть немного.

Всё остальное будет потом.

Разогнанная направленным взрывом металлическая болванка прорезала обшивку, словно нож. Смяла в хлам рампу, разорвала бимс грузотсека, раскурочила гидравлику обоих люков и кормовую систему обеспечения теплового режима. Завыли сирены разгерметизации, в брешь хлынул теплоноситель, смешиваясь с гидравлической жидкостью и разбрызгиваясь за кораблём пушистым хвостом крошечных льдинок, мгновенно вскипающих и следом замерзающих в вакууме. Дыхание перехватило от боли и страха. Из глаз брызнули слезы, из раны – кровь.

Телевизор не умолкал третьи сутки. Ведущие мировых СМИ, захлебываясь словами от осознания собственной важности, состязались друг с другом в громкости слов и уровне вложенного в них пафоса. Олег не отрывался от новостей, переключаясь с одного канала на другой, изредка прерывая бесконечный поток однообразных передач наскоро сляпанными документалками, пересказывающими всё те же события немного более научно, чем популярно. В которых так же гадали о будущем человечества, разве что чуток сбавив градус театральности.

- Олежа, ты хоть ел сегодня? – спросила мама с порога, ещё даже не раздевшись и не разобрав сумки с покупками.

- Да какое там есть! Когда вокруг творится История! - съехидничала Светка, без отрыва от смартфона спародировав интонации брата.

- Не хотелось просто, - оправдывающимся тоном ответил Олег, осуждающе глянув на сестру. Та проигнорировала. Пришлось отложить пульт и отправиться в коридор помогать матери с сумками.

- Ой, видала я, эту вашу историю, - заворчала мама, - дефолты, ковиды, пришельцы. Война войной, а обед по распорядку.

Пропуская мимо ушей привычное бухтение «за жизнь», Олег распределял по холодильнику огурцы с помидорами, молоко и яйца, аккуратно расставляя их в лотке. В сумке ещё ждала картошка, которую предстояло чистить бесконечно долго, но мысли парня были далеко. Где-то там, среди звёзд.