Небо в кармане! (СИ)

Крепкий парень остановился на лестничной площадке между первым и вторым этажом загородной усадьбы, потянулся и довольно улыбнулся. Как хорошо, когда ничего не болит, а молодое здоровое тело просто-напросто требует движения! Как хорошо жить!

Лестница внизу оканчивалась погружённым в полумрак просторным холлом с чистыми мраморными полами. По обе стороны от двустворчатой входной двери солнечный свет пробивался через узкие высокие окошки, безуспешно пытаясь осветить просторное помещение. С трудом дотягиваясь до первых ступенек, свет отражёнными от пола солнечными пятнами бликовал на закрытых дверях нескольких подсобных помещений.

Скользкий полированный мрамор прикрывала роскошная ковровая дорожка. Высокий арочный потолок легко удерживал тяжёлую хрустальную люстру, по причине светлого времени суток отключённую от электрического питания.

Левое крыло княжеского огромного дома занимали большая кухня с кладовой для продуктов и просторная столовая. Ещё есть гладильная с отдельным входом.

Николай прислушался — тихо в усадьбе, пока никого из прислуги поблизости нет, можно и юность бесшабашную припомнить, немного похулиганить! Из кухни доносится, правда, какое-то звяканье, но двери-то в холл закрыты! Кухарка делом занимается. А вот что там старый дядька делает, очень интересно! Его же голос доносится? Ишь, сказочник! А ведь до сей поры вроде никаких особых отношений с пышногрудой властительницей кухонной посуды и плиты замечено не было? Или он заблуждается на этот счёт? Может, завтракают? Пустой желудок предательски забурчал, заставил поморщиться. Предатель! Потерпи!

Всё правое крыло усадьбы занимал огромный зал для проведения торжественных встреч и балов. Там сейчас безраздельно властвует тишина, а пустые пюпитры и тяжелые стулья с гнутыми спинками спрятались за закрытыми дверями и терпеливо дожидаются своих оркестрантов. Десятка два точно таких же стульев, на которых так любят отдыхать после танцев дамы, сиротливо прижались к стене. Утреннее солнце легко заглядывает в помещение через большие окна, нежится на натёртых паркетных полах, вихрит малочисленные частички пыли в золотистом круговороте вальсов и мазурок, чувствует себя легко и вольготно в этом пустом зале.

Хищно и предвкушающе усмехнулся, в три длинных прыжка преодолел широкий лестничный пролёт, при каждом прыжке постепенно сдвигаясь к правой его стороне. Попадая таким образом на боковой обрез дорожки, где ничего не сможет помешать задуманному. Ага! Гладко было на бумаге, да забыли про овраги! Как это обычно и бывает, весьма некстати в холле распахнулась одна из дверей! Закон подлости в действии!

Да ладно бы только распахнулась, но оттуда вышла горничная со стопкой выглаженного белья на руках! И повернула к лестнице…

Стопка была большой, и бедняжка просто не могла видеть стремительно спускающегося по лестнице господина.

Но услышала! Правда, когда уже поздно было отступать.

— Ой! — девушка резко притормозила и всё-таки постаралась избежать столкновения, отшатнулась назад. Мягкие туфли скользнули, горничная взмахнула руками, ещё раз испуганно ойкнула…

И, не удержав стопку белья на вытянутых руках, упала.

Княжич останавливаться не стал. Да и не смог бы никоим образом. Слишком большую набрал скорость. Но не растерялся, с налёта ловко перепрыгнул через ворох рассыпавшегося на мраморе белья и заскользил со свистом на полусогнутых ногах по полированному камню. Искоса глянул на распластавшуюся на полу девицу — смотрит широко распахнутыми глазищами испуганной серны и уже пытается подняться. Значит, всё хорошо, не ушиблась!

Успел ещё мельком полюбоваться стройными ножками и улыбнуться девахе! Извернулся в скольжении, подмигнул и… Упустил время. Оттого и не успел вовремя перепрыгнуть на ковровую дорожку, притормозить и остановиться! Хорошо, хоть руки успел перед собой выставить! Так и впечатался вытянутыми вперёд руками во входную дверь, с силой толкая её от себя.

Ба-бах!

Тяжёлая наборная дверь лихо распахнулась, ударила ручкой по оштукатуренной каменной стене, отскочила от неё и собралась было снова закрыться, да княжич не дал, придержал рукой, оттолкнул бедром. Потирая ушибленную о дубовые доски ладонь, выскочил на крыльцо и зажмурился после сумрака холла. Солнце уже успело подняться над дальним лесом…

— Куда, оглашенный! А позавтракать? — где-то за спиной привычно беззлобно ругался Степан, мой дядька, и поспешал следом, стараясь не отстать. И когда только успел из кухни выскочить?

Потому и дверь пришлось придержать, чтобы его тяжёлой створкой на выходе не прибило. Всё-таки возраст у него уже того, к рубежу жизни подходит. Беречь искренне заботящегося обо мне человека нужно. Столько сил в меня вложил. И здоровья, что уж говорить…

Дядька протрусил мимо поднимающейся с пола и торопливо поправляющей платье горничной, укоризненно покачал головой. Ей или мне, я так и не понял. Да и не до того мне было.