Небо, полное звезд

Будущее неизбежно, предопределено, но может не состояться. В промежутках нас подстерегает Господь Бог.

Хорхе Луис Борхес

Пролог Воскресенье, 31 мая 22.59

О чем думает семнадцатилетняя девчонка, засыпая накануне первого в своей жизни свидания? Настоящего свидания, я имею в виду. И слово «настоящий» здесь предполагает официальное приглашение от парня, произнесенное им вслух, написанное на бумажном сердечке и приклеенное к окну.

Она думает о том, как все пройдет, что они скажут друг другу и – тут я не открою вам тайну – будет ли сопровождаться все это действо поцелуями. Тоже настоящими, разумеется.

Я засыпала, глядя на черное сердечко, которое Мика приклеил на стекло моего окна с обратной, уличной, стороны. «Завтра. Ты и Я», – было написано на нем неровным почерком. Из-за темноты я не могла разглядеть букв, но я точно знала, что они там есть, – я прочитала его послание еще до того, как выключила свет и легла спать.

«Ты и Я».

Звучало многообещающе.

И, повторяя эту фразу про себя перед сном, я не могла не улыбаться. Последняя мысль перед тем, как мои глаза сомкнулись, была о фонарике: а что, если взять его и посветить на стекло? Тогда можно будет снова прочесть написанное.

Но за фонариком вставать было лень, а я и так знала содержание послания. И оно заставляло меня улыбаться снова и снова.

Ты и Я. Завтра.

Так и будет.

Четверг, 4 июня 7.29

Я очнулась, еще до конца не осознавая, что проснулась не от звонка будильника, а от какого-то постороннего шума.

– Сюда! Да! Вот так! Наклоняй! – доносились с улицы мужские голоса.

Затем под окнами залаял пес. Наш пес.

«Какого черта?»

Дрисс – добродушный гигант-ньюфаундлен – практически никогда не подавал голос. Чтобы заставить его лаять, нужно сильно постараться.

Я приподнялась, потерла веки пальцами и выглянула в окно.

Несколько рабочих возились на участке через дорогу. Похоже, старуха Пельцер все-таки получила разрешение от городского совета на устройство бассейна у себя во дворе. Вот же упрямая бабка! Мы только на днях смеялись с Микой, что только умалишенной придет в голову рыть бассейн перед домом в городе, в котором даже летом средние значения температуры едва достигают восемнадцати градусов.

– Опускай! – крикнул один из рабочих, махнув рукой.

И Дрисс беспокойно заметался у ограды, наблюдая за тем, как выгружают вдоль дороги массивные поддоны с декоративным камнем.

«Кто вообще отпустил пса во двор одного, без присмотра?» – Едва в голове пронеслась эта мысль, как я по привычке перевела взгляд вправо – туда, где располагался дом Ярвиненов. И только тогда заметила, что на стекле нет черного сердечка – послания от Мики.

Наверное, унесло ветром – со здешней погодой ничему не стоит удивляться. Но сердце все равно неприятно кольнуло смутное предчувствие: будто происходило что-то нехорошее.

А потом зазвенел будильник. И это было так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула. Потянулась за телефоном, отключила сигнал и снова посмотрела на окно. На стекле еще виднелись белесые следы от клея, который вечером держал записку.

Я перечитывала ее снова и снова перед сном – от воспоминания об этом на душе потеплело, но что-то странное во всей окружающей обстановке не давало покоя.

– Софья! – послышался мамин голос за дверью. – Да стой ты! Подожди!

Я осторожно спустила ноги с кровати и зевнула. На столе стояла ваза с желтыми тюльпанами. Откуда она здесь? Кто ее принес? Мама? Но когда?

– Со-о-фья!

И вообще, что мои мать и сестра делали дома утром в понедельник?

Мама уезжает на работу в 6.30, а Софья отправляется в школу в 7.20 на спецкурсы по подготовке к экзаменам. Обычно я просыпаюсь в полной тишине, и первым звуком, нарушающим ее, становится шум включаемого мной компьютера.

– Даю слово, сегодня никаких наркотиков, сигарет и выпивки! – издевательским тоном пропела младшая сестра. – Надеюсь, теперь ты довольна, мам?

– Как смешно.

Я бросила еще один взгляд на экран смартфона. «7.30» – никакой ошибки. «ЧЕТВЕРГ, 4 ИЮНЯ» – было написано ниже.

Четверг?..

Сегодня же понедельник. Так?

Я потрясла головой.

И в этот момент мое внимание привлек пустой блистер из-под таблеток, лежащий на тумбочке возле моей кровати. Он включал всего две ячейки, и обе были пусты. Рядом стоял наполовину пустой стакан с водой.

– Эй, ты как? – В мою комнату бесцеремонно ворвалась Софья. Она подперла плечом дверной косяк и уставилась на меня.

– С каких это пор мы с тобой разговариваем? – огрызнулась я.

Ее лицо вытянулось. Софья удивленно хмыкнула, но тут же взяла себя в руки.