Небо для талисмана

Тарасова Татьяна

Небо для талисмана

(роман-фэнтези)

Часть 1.

НАСЛЕДСТВО МУДРЕЦА

Глава 1

Вздох - и огненный глаз Митры, только что торчащий на целую четверть из-за багровой полосы горизонта, провалился в невидимую бездну, в царство мрака, где никогда ещё не бывал человек. Дигон, уверенный в этом так же, как в том, что он - аккериец, покачал головой: какую же зловещую тьму проходит солнце каждую ночь, пока вновь не взойдет над землею? И какой силой обладает оно, если возвращается к людям сквозь сонмы древних демонов, жаждущих пленить его, оставить навеки в смрадном логове своем? Ночная прохлада опустилась к самой траве, увлекая за собою вниз мрак и сон из заоблачной выси. Дигон вытянул из мешка за рукав теплую кожаную куртку на меху - зимнюю форму леведийских наемников - и закутался в нее. Жар от костра отлично согревал его спереди, а волчий мех куртки сзади, так что ночью его могли побеспокоить лишь внезапный дождь да крики праздных дворян и их девиц, что обычно катаются на плоскодонных баржах по темным водам Колота, веселя себя гнусной музыкой и не менее гнусным багесским розовым. Вино сие аккерийцу уже приходилось пробовать: горькое и вязкое, цвета сильно разбавленной крови, с запахом свежей навозной кучи, оно имело все свойства дурман-травы. Вкусивший его попадал, кажется, в иное время и в иной мир. С каждым глотком мозг рассыпался словно песок; в глазах начинали прыгать желтые суслики, коих в Багесе великое множество; ноги и руки немели, но все равно дергались в рваных дикарских ритмах - сопровождалось подобное веселье жутким безумным хохотом и обильным слюнотечением. Похмелье же напоминало воскресение из мертвых, и Дигону тот день запомнился как один из самых печальных в его жизни. Куда приятнее - считал он - налакаться обычного пива, а наутро помочь больной голове ещё парой кружек, чем травить себя багесским розовым, одна бутыль коего, к тому же, стоит дороже доброго коня. Сплюнув в костер, аккериец снова запустил руку в мешок: в маленьком деревенском трактире на границе Эгана и Хоса он прихватил с собой кувшин с пивом - а эганские мастера всегда умели варить темное крепкое пиво, - и теперь пожелал отведать его перед сном, дабы заглушить всякие воспоминания об багесском розовом. Он протолкнул внутрь плотно забившую узкое горлышко сосуда пробку, и, придерживая её соломинкой, начал шумно высасывать ароматный напиток. Когда в кувшине осталось не более трех четвертей, Дигон с сожалением оторвался от него, аккуратно устроил между камней, а сверху прикрыл большим листом лопуха. Сон давно уже трепетал перед очами его своими матово-белыми крыльями, сквозь которые и ночь казалась не так чера, а после пива и веки отяжелели, и мышцы сковал невидимой цепью Хипнош - бог забвения. Рот аккерийца сам собою широко открылся в сладком зевке; мысли спутались как волосы от ветра за день пути. Укладываясь на плащ, похищенный им в том же деревенском трактире у пьяного делопроизводителя, следующего из Иссантии в Канду за невестой, он ощутил вдруг некоторое беспокойство, сходное с тем, какое вызывает обыкновенно чей-либо пристальный взгляд в спину. Встав на колени, Дигон всмотрелся в ночную мглу, заодно напрягая слух и обоняние. Но недвижимо было все вокруг. Редкие деревья стояли твердо, не касаемые сейчас природными капризами вроде бури или землетрясения; кусты чуть подрагивали от сырости и сквозняка; даже тени не мелькнуло в свете языков пламени. И - тишина. Только вечные звуки, на кои привык не обращать внимания человек, слышались отовсюду: шелест листьев и стрекот цикад, шуршание мыши в траве и мягкий плеск волн Колота... Беспокойство усилилось, колючими мурашками пробежав по мощным плечам и рукам аккерийца. Он замер, пытаясь объять весь окружающий его мир, и в тот же момент уловил в ночной музыке нечто лишнее, постороннее, а доносилось сие со стороны реки. Не теряя и вздоха Дигон вскочил, пригнувшись, ринулся к берегу Колота, оскальзываясь на влажной глине. От зацветшей воды тянуло болотной хлябью; под ногами аккерийца чавкнула мокрая зелень, покрывшая реку чуть не до половины. Но не успел он сделать и шага дальше, как колено его наткнулось на что-то тяжелое и теплое. Протянув руки, Дигон ощупал предмет. Под его сильными пальцами тот дернулся и заперхал - звуки были вполне человеческие, хотя и довольно странные. Более не раздумывая, аккериец ухватил находку за складки одежды и вытянул на берег.

* * *