Небесный шкипер

Клаус Шульц устало потер шею, затекшую от долгого сидения над бухгалтерскими книгами, и, с наслаждением потянувшись, довольно вздохнул. Наконец-то он закончил это нудное, муторное дело. Осталось собрать бумаги, разложенные по всем доступным горизонтальным поверхностям кабинета, вернуть их в укладку, а потом вместе с заполненным гроссбухом отдать всю кипу документов отцу, и можно бежать прочь из лавки. Отдых?

Как бы не так. Именно после подработки в лавке старика у Клауса начинается настоящая работа. Может быть, не слишком престижная, на взгляд обычного обывателя, но совершенно точно интересная и сложная. Быть маклером серого рынка города непросто. Нужно иметь связи среди самых разных людей и владеть необходимой им информацией. Знать, кому и что предложить и с кого что можно спросить. Уметь договариваться и… отговариваться. Маклер — это даже не посредник. Это торговец информацией!

И если еще полгода назад Клаус вынужден был сам бегать по всему Меллингу, чтобы добыть необходимые для дела сведения, то теперь для этих целей у него набран штат из нескольких толковых малолеток, прошедших суровую школу жизни на улице, но не превратившихся в натуральных крыс, готовых вцепиться в глотку за медный грош. Нет, если речь пойдет о сохранении собственных капиталов, мелкие будут биться до последнего вздоха противника, но ведь то за свои… Такое качество Клаус поддерживал полностью и безоговорочно. Сам такой.

Но основная ценность ребятишек была вовсе не в этом. Пронырливые мальчишки и девчонки могли пролезть где угодно и потому являлись замечательным источником сведений, зачастую такого характера, что иные дельцы Меллинга с удовольствием выложили бы за них немалые деньги… а другие с превеликим удовольствием пришибли бы ушлых разведчиков, просто для гарантии, что их маленькие секреты таковыми и останутся впредь. Но осторожности уличным детям не занимать, так что и сам Клаус мог быть спокоен.

— Герр Шульц! Герр Шульц!

Стук в окно заставил юношу отвлечься от размышлений. Вспомнил, называется. Подняв створку, он выглянул на улицу и, столкнувшись взглядом с одним из своих помощников, вопросительно качнул головой. Чего, мол, надо? Мальчишка отдышался и проговорил уже куда более спокойным тоном:

— Вы велели сообщить, когда в городе объявится «Морай»! Так вот, час назад он причалил на втором транзитном.

— Замечательно, — улыбнулся Клаус и, выудив из кармана марку, бросил ее мальцу. — Спасибо за хорошие новости, Глеб.

— Благодарю, герр Шульц. — Спрятав пойманную на лету монету, мальчишка прищурился. — Прикажете проследить за экипажем… или капитаном?

— Шкипером, Глеб. Не капитаном, — задумчиво протянул Клаус, но тут же мотнул головой. — Узнай, где он остановится, потом доложишь.

— Марка? — хитро ухмыльнулся тот.

— Как всегда, — кивнул Клаус.

— В «Сером гусе» они осели. Всей командой, — выпалил Глеб и, получив еще одну монету, испарился.

— Вот же бобер! — покачал головой Шульц, проводив взглядом исчезнувшего за углом дома мальчишку, и, поднявшись с низкого подоконника, принялся собирать бумаги.

Новость была хороша, но из-за нее Клаусу придется отложить запланированные на этот вечер дела, и никакие мальчишки-девчонки тут не помогут. Нет, будь на месте шкипера «Морая» кто-то другой, Шульц мог бы ограничиться передачей записки с просьбой о встрече, а так придется перекраивать планы и идти самому. Договор есть договор, и нарушать его, пусть и в такой малости, — последнее дело. Тем более что отношения, связывающие его со шкипером этой яхты, стоят куда дороже личного комфорта. Точнее, именно ему Клаус и обязан тем самым личным комфортом, и забывать об этом… ну, может статься, себе дороже.

На встречу со шкипером яхты «Морай» Клаус явился в девятом часу вечера. Гостиница «Серый гусь», уже два года как облюбованная вендскими и германскими каперами, встретила молодого маклера шумом и гамом, доносившимися из обеденного зала. Остановившись перед стойкой в фойе, Шульц постучал по натертой до блеска столешнице монетой в пятьдесят пфеннигов, чем и заслужил выжидательно-услужливый взгляд портье.

— Добрый вечер, я бы хотел узнать, в каком номере остановился мой друг, Рихард Бюлов, — произнес Клаус, ловко перекатив монету фалангами пальцев.

— Прошу прощения, мы не выдаем информацию о постояльцах посторонним лицам, — скорчил удрученную гримасу портье, тем не менее не сводя взгляда с катающегося меж пальцев гостя серебряного кружка.

Но уловить, в какой момент полумарка в руке посетителя превратилась в целую марку, он все равно не смог. Правда, заметить сам факт этой перемены портье удалось, и печальное выражение его лица вновь сменилось угодливой улыбкой.

— Впрочем, для друзей наших постояльцев мы можем сделать небольшое исключение, не так ли? — почти пропел портье и шустро зашуршал листами гостевой книги. — Мм… вот. Номер восемнадцать, герр…