Небесная Канцелярия 2

Где я? Неважно. Успокоил. И стал убивать время. Или уже убил? Почему люди убивают время? Может, потому что времени нравится, когда его убивают?

И оборвалось. Прозвучало эхо пустоты, несущееся куда-то по пространственному коридору, – передача носителя информации, или просто информации без носителя, – потом всё резко схлопнулось.

Зачем путь в никуда, день, когда ничего не произошло, год без открытий? Зачем? Где-то что-то потеряно. Должен же быть выход. Нет времени на поиск. Сколько осталось времени? Нужно найти время. И понять.

Наматывание, наматывание мыслей, а голос в стороне что-то шепчет. Что-то потеряно, какие-то связи. Количество боли меняется в зависимости от количества мыслей и воспоминаний.

И всё начинается заново, только зависимости другие.

Что-то уже понятно, но что-то потеряно. Вот он источник боли.

Проплывают люди в белых халатах, может, лишь отражения. Зеркала ещё не завешаны?! Увидеть бы своё отражение, нужно, очень нужно, внешность поможет понять и вспомнить. Воспоминания подскажут, где случилось не так.

– Может это новое рождение? Тогда почему сразу стал мыслить, осознавать своё «я»?

– Тебе лучше этого не знать. Чтоб без неожиданностей. Даже странно – такие вопросы. Будем пока его использовать втёмную, под наркозом, так безболезненнее.

– Я всё слышу. Для кого безболезненнее?

– Для тебя. Для нас просто удобнее.

– Вы у меня брали разрешение на наркоз?.. Моим мнением интересовались?.. Почему человек так мало живет?.. Почему… так мало?

– Мало? Да, мало. Не умеет ценить время, никогда не умел, поэтому и отнимают время, чтоб учился ценить.

– Не научился еще?

– Нет.

– Но есть же те, кто умеет ценить время. Их-то за что?

– Заблуждаешься. У них не отнимают.

– Можно принести зеркало? Хочется посмотреть на себя.

– Зеркала запрещены, на всякий случай. В реальной жизни зеркала тоже иногда закрывают. Хотя неизвестно, почему здесь запрещены, не мы запрещали.

– Так хочется посмотреть на себя, хотя б разочек. Я что, умер?

– Говорят же, зеркала запретили на всякий случай! Ты ни при чём.

– Вы меня просто жалеете.

– Зачем тебе наша жалость, если ты непонятно кто непонятно где?

– Действительно, зачем? То есть?! что значит…

– Вопрос решается.

– Почему в такие минуты человек становится похож на ребенка?

– Возможно, это уже подготовка к новому рождению! У природы всё устроено очень разумно.

– Получается, болезненное восприятие детьми смерти, связано с их недавними воспоминаниями?

– Баран да овца, да опять с конца. Не слишком ли много вопросов? Почему наркоз ещё не подействовал?

Лифт нёс его куда-то вверх. Подъем длился достаточно долго. Стоя в темноте, Кирилл с волнением слушал гулкую работу скрипучих механизмов. Редкие всполохи света освещали наряжённое ожидание. Наконец, двери лифта распахнулись, в глаза ударил яркий неземной свет.

– Постой пока здесь. Пойду, доложу, – остановил на выходе охранник.

В прошлый раз охранника здесь не было. То, что это охранник, а не чиновник Небесной Канцелярии, Кирилл определил по одежде. Такую здесь носят только черви – длинный плащ с капюшоном, в этот раз белый, а не черный. В коридоре по заведённой традиции в глубокой задумчивости несколько сотрудников Канцелярии со знаками отличия в виде звёздочек, небесных звёзд.

Начальник Небесной Канцелярии в грустном ожидании вытирал пыль со скелета доисторического животного. Возле двери в замочную скважину подглядывал секретарь.

– Не видать, – вздохнул секретарь, приоткрыл дверь и стал наблюдать через щель.

– Заметят, – предостерёг начальник.

– Не заметят, – заверил секретарь.

Чиновники в коридоре сделали вид, что не заметили щель в двери начальника, для надёжности даже повернули взгляды в другую сторону.

– Вселенная, в том числе и малая её часть – наша Галактика – благодатный заброшенный уголок, – сообщил начальник, рассматривая в лупу зубы скелета. – Именно потому и благодатный, что заброшенный, без вмешательств извне. Во вмешательствах ничего хорошего нет, если только организм не в коме и не в болезни. Чего так долго не ведут? Не случилось бы что.

– Не стоит пока проявлять интерес, – ответил секретарь. – Не будем вмешиваться. Делаем вид, что ничего не происходит.

– Делаем, – согласился начальник. – В конце концов, всегда можно подбросить монетку, если приспичит.

Вынырнув из-за угла, охранник подошёл к двери, наклонился и негромко сообщил в щелочку:

– Доставили. Ждёт возле лифта.

– Собирайте заседание! – скомандовал начальник.

– Всех гнать на собрание? – спросил охранник.

– Гоните всех, – подойдя к щели, приказал начальник.

Невозмутимо стоявшие чиновники Канцелярии после этих слов сами поспешили из коридора в зал заседаний.

И вновь звонок в зале заседаний.

– Уважаемое Высокое Собрание, извольте видеть, перед вами опять тот самый субъект, Каркушин – собственной персоной, вернулся, можно сказать, волей случая, как мы и предполагали.

– Вернулся, скорее всего, не без вашей помощи, – ответил Кирилл, ему было грустно.

По залу прошло недоумение: