Не время почивать на лаврах (СИ)

Как и обещал принц Тревин, во дворце нас встретили достойно. Если и не по-королевски, то где-то на уровне самых важных вельмож. И баньку истопили, и закуски исправно подносили прямо во время мытья, и подремать на мягких перинах позволили перед тем самым званым ужином.

А затем, ближе к вечеру, нашу команду - исключая Терезина и Мириам, конечно, - посетили брадобрей и портной. С каждым по очереди поработали, каждого привели в божеский вид. Даже ставшее непривлекательным аниранское ухо портному удалось закрыть модным в этих краях беретиком. Наподобие того, который носили равенфирские аристократы и военные. Хоть в местных одёжках да ещё с беретом на голове я сам себе напоминал королевского пажа из детских сказок, не стал выражать возмущение и вместе со всеми пожаловал к столу.

Как выяснилось в последствии, званый ужин у короля и званый ужин у принца - это две большие разницы. И меню было победнее, и народу поменьше. Не говоря уже о количестве прислуги, хоть и сновавшей повсюду, старавшейся сновать незаметно.

Мириам, Харгрид - супруга принца Тревина - и дочь достопочтенного примо, владельца лесопилки, постарались не ударить в грязь лицом и появились в шикарных нарядах. Мириам вся светилась, когда в пышном платье буквально плыла по отполированному полу. Она откровенно радовалась, что мытарства и мучения закончились. Что ещё буквально месяц назад ей приходилось ночевать под открытым небом, иногда в собственных фекалиях, а сейчас она снова окунулась в приемлемый статусу комфорт. Взгляд, которым она меня наградила, когда кружилась передо мной, спрашивая, нравится ли мне её шёлковое платье и модная косынка, был весьма красноречив. Взгляд был полон счастья.

Затем принц быстро завершил обряд представления друг другу всех действующих персон. Меня познакомили с весьма достойными людьми. С тем самым коммандером Ретэнон, который ранее забил на свои обязанности командира гарнизона, но с появлением анирана в столице вновь ожил. С принцессой Равенфира Харгрид - высокой и весьма интересной дамой. С детьми принца - весёлыми пацанами-двойняшками, которые, судя по моим быстрым выводам, за свою жизнь никогда не слышали слово "нельзя". Они порхали по залу и практически не обращали внимание на взрослых. Как мне показалось, Тревин их разбаловал... Так же, кроме нескольких влиятельных землевладельцев, меня представили дочери владельца лесопилки - третьей женщине, которой позволили присутствовать на званом ужине. Хоть к женщинам в Астризии - да и в других странах, как я убедился из рассказов профессора Гуляева, - после появления в небе карающего огня стали относиться, мягко говоря, пренебрежительно, эту красотку на званый ужин допустили. Смысл её присутствия от меня ускользал до момента, когда нас представили друг другу. Молодая, миловидная девушка нетронутой красоты очень смущалась, краснела и практически не поднимала глаз от пола. Но когда наши взгляды всё же встретились, я многое в них рассмотрел. Такие взгляды я видел и в своём мире, и в этом. Особенно в этом, где я куда больше знаменит, что самая яркая Голливудская звезда. А чтобы убедиться, что мои быстрые предположения не лишены смысла, следующим взглядом я изучил лицо её папаши. Он утвердительно кивал в такт вызубренным словам дочери, когда она своим мягким голосом как по писаному хвалила понаехавшего анирана. Правда я остался безразличен к словесным предварительным ласкам, хоть и поблагодарил девушку за добрые слова. И когда нас рассаживали за столом, думал лишь о том, сколько денежных знаков папаша занёс принцу, чтобы быть приглашённым на встречу с посланником небес не в одиночку, а с дочерью.

Сам же ужин прошёл, как говорится, в тёплой и дружественной атмосфере. Много дней никто из нас - путешественников - не видел такой роскоши. Ещё недавно мы чуть ли не траву жрали. Корешки грызли. Живым ужом не брезговали. А потому в этот вечер дали жару.

Кроме меня, разумеется.

Феилин, Иберик и даже наш трезвенник Сималион наелись от пуза и напились до краёв. Первым двоим была чужда придворная чопорность. Если Иберику в какой-то степени было не плевать на этикет, то Феилин его в гробу видел. Он оторвался по полной за предыдущие полтора года лишений и голода. Его, в итоге, прислуга принца отнесла в выделенный нумер, когда он уснул за столом. А пьяного Иберика, когда тот попытался сопротивляться, утащил Сималион. Опираясь друг на друга, они удалились, в пути ведя очень знакомый разговор на тему уважения.