Не в себе

У Агнеева исчезло целое лето. Он помнил, как в начале июня получил квартальную премию за отличные результаты весны и бонусом – еще два региона под свое управление, вытянуть их из грязи в прибыль. Он помнил, как единожды выбрался из города в областную глубинку. Помнил, как встречался с клиентами и переписывался с партнерами, как присматривал земельные участки под дачу и катался на теплоходе с младшей дочерью, но незаметно пролетевшие три месяца оставили у Агнеева ощущение черной дыры, куда как в прорву засосало его время. Будто тело совершило скачок из июня сразу в сентябрь, хоп – и осень. А, вроде, только моргнул. И воспоминания о прожитых неделях болтаются тусклой вереницей в памяти, как доказательство, что законы физики не нарушены.

И хотя по прогнозам всю ближайшую неделю за бортом продержатся двадцать восемь – двадцать девять градусов, а солнце продолжит выжигать на лице веснушки, в подсунутых секретаршей на подпись документах стоит первое сентября, значит, осень действительно наступила.

Как быстро летит жизнь!

Агнеев чувствовал себя не в себе. Его подташнивало, как будто он съел что-то чрезмерно жирное, но на обед был греческий салат и хорошо прожаренная довольно постная отбивная с брокколи. Желудок казался весьма спокойным. Однако, вязкая муть колыхалась у самого горла.

А еще на столе прямо перед ним, на чистом развороте ежедневника (белоснежные листы в узкую продольную полоску), из которого были грубо вырваны пара страниц, лежала маленькая звездочка почти прозрачного алого пластика. Похожие значки с детским портретом Володи Ульянова посередине Агнеев помнит у одноклассников своего старшего сына, на закате пионерии девяностых годов. А вот откуда звездочка взялась на его столе, Агнеев вспомнить не мог.

Кабинет Агнеев делил со своим помощником Андреем и Алиной – девочкой-администратором соседнего департамента, на которую в последнее время свалили целую прорву обязанностей от поиска помещения под новый офис до сбора отчетности по продажам со всех филиалов. Конечно, девчонка не справлялась, постоянно нервничала, иногда кричала в телефонную трубку, едва сдерживая обсценную лексику (почти срывалось с губ, заставляя Алину заикаться на полуслове). Агнеев и рад был бы помочь коллеге, но ничего не смыслил в ее делах.

Андрей же, напротив, с работой справлялся будто играючи. Будучи парнем скрупулезным и внимательным, он с радостью избавил босса от составления отчетов, написания аналитических записок и прочей бюрократической мешанины, сопровождающей жизнь любого маленького филиала огромной компании. Сам Агнеев погружаться в сухие цифры не любил и с легкостью доверил помощнику выявлять проблемы в показателях. А вот справляться с самими проблемами, выискать узкую лазейку или нетривиальный ход, этим кун-фу Агнеев владел в совершенстве. Он даже испытывал некий азарт, попадая в критическую ситуацию, будто агрессивная среда заряжала его батарейки.

Мысль о том, что кто-то из соседей по кабинету подложил звездочку Агнееву на стол, показалась глупой, и Агнеев проглотил ее как подступивший к горлу ком.

Очередной рабочий день закончился мирно – никого не уволили. В последнее время компанию лихорадило, она то сжимала отделы до одного человека, то раздувала службы до федерального масштаба. Корпоративная рассылка читалась триллером, а разговоры в курилке все больше сводились от обсуждений клиентов, которых можно привлечь, к обсуждению конкурентов, к которым можно сбежать. Агнеев перемен не боялся, он отслужил (да, именно – отслужил) в компании почти два десятка лет, повидал тройную смену власти, попытку рейдерского захвата и тонкую грань банкротства. Он, в общем-то, был одним из тех крепких столпов, на которых компания сумела выстоять. Вот и сейчас был уверен, что все устаканится.

В шесть часов вечера на улице еще светло. Агнеев вышел из офисной прохлады в душную городскую жару, сбросил пиджак и по-джентельменски перекинул через левую руку, оставшись в легкой светло-голубой рубашке. Вставил в уши капли простеньких наушников, тянущихся из гнезда мобильного телефона. Включил музыку – легкий брит-поп с солнечным ритмом и двинулся в сторону остановки.

Отношения с автомобилями у Агнеева с юности не сложились, поэтому просроченные права лежали в той же папке с документами, где и диплом. Если выйти с работы ровно в шесть, можно успеть до транспортного коллапса и доехать до дома в полупустой маршрутке без пробок. А можно потратить сорок минут свободного времени на вечернюю прогулку пешком. Самая короткая дорога к дому петляла старыми дворами, выходила в недавно отремонтированный сквер и завершалась мостом через узкую речушку. Весьма живописно. Поэтому теплыми вечерами Агнеев часто гулял после работы. Слушал музыку, разглядывая прохожих, звонил матери в Икстерск, узнать, как у нее дела, или отдавался размышлениям о корпоративных интригах.