Не убежишь...

Вода в озере чистая — дно до самого маленького камушка видать. И ветра сегодня нет. Тепло, хорошо… А было бы ещё лучше, если бы мама…

Зачерпнуть воды в горсть, смывая со щёк солёную влагу. Отражение дрогнуло и замутилось. Правильно, нечего рассиживаться и себя разглядывать. Работы у неё, что ли, нет?

Лиита наполнила вёдра — не доверху, иначе не донесёт — и пошла обратно к дому. В кои‑то веки можно не торопиться: Мадяна наказала ни в коем случае не попадаться на глаза гостю. Вернее, 'дорогому гостю', а ещё вернее — очередному жениху. Поскольку вот уже месяц они со сводной сестрой жили сами по себе, роль сватьи исполняла не в меру шустрая соседка Удавиха. Язык у неё подвешен — ух! Говорят, однажды самого лешака заболтала, когда он по неосторожности вздумал её 'в трёх соснах' водить. Полчаса только и выдержал, по самой короткой тропке к деревне вывел…

Лиита невольно улыбнулась, представив, что сейчас происходит в их доме. Мадяна ещё с утра плотно забелила свои многочисленные веснушки и с её помощью заплела в косы самые яркие ленты. Сам дом вылизан до блеска, блюдо с праздничной уткой в печке стоит — подогревается. Стол Мадяна сама накроет, хоть с этим‑то справится, наверное… Все старания должны окупиться сторицей, ведь сегодняшний гость — немолодой, но состоятельный купец из соседнего городка. Остаётся только гадать, как он узнал про 'первую красавицу и умелицу деревни' и что напела ему Удавиха, но сегодня он с роднёй приезжает свататься официально.

Мадяна всю голову сломала, придумывая, куда бы на это время сплавить младшую сестру. Чтоб как в прошлые разы не получилось… Лиита сама подсказала: пойдёт на своё любимое место, к озеру, как раз работу закончит — кузнецовой жене нарядный платок вышивать. Воды заодно принести? Хорошо, принесёт. Зачем только, если у них для этого соседский мальчишка подряжен? Ну, так ведь тот за продукты, а она даром…

Спорить с сестрой Лиита не стала. Не любила, когда кричат, а Мадяна на это дело больно скорая. Конечно, её можно понять: за три неполных месяца пришлось похоронить и отца, и мачеху, и взять на себя заботы о хозяйстве, а оно у них немаленькое. Да ещё и некровная малуха под ногами путается… Много работать Мадяна не привыкла и придумала срочно выйти замуж за состоятельного мужика, чтоб с прислугой, а Литка пусть в их лачуге сидит, коль ей нравится такая 'дурная доля'. Хотя чего ж тут дурного? И дом у них никакая не лачуга, просторный и крепкий. Теперь даже слишком просторный… А Мадяне всё мало.

Первый 'блин' вышел комом. Да и второй, откровенно говоря, тоже. В деревне всё про всех знают, и на предложение Удавихи старостин сынок лишь покрутил пальцем у виска. Зачем ему эта склочная неумеха? Вот если бы Лииту сватали… Папаша, конечно, против будет — суеверный донельзя — а он‑то уже давно понял, никакая Литка не сглазница. Коли сам, к примеру, зазеваешься, идёшь, под ноги не глядя, и наступишь в коровью лепёшку, что, её сразу винить? Глупости всё это. Тем более, девка она добрая, приветливая, руки золотые — её вышивки и кружева даже в городе охотно покупают. Птички — цветочки на них словно живые кажутся… И сама она пригожая, не то, что Мадька.

Слова эти сестре, конечно, передали. Ух, и развопилась она, даже побить грозилась! Лиита с перепугу к подружке убежала и ночевать у неё осталась. А у Мадяны, как назло, любимые бусы порвались и рассыпались. Давно их пора было на новую нитку перенизать, да она всё откладывала. Конечно, теперь во всём сестра — сглазница виновата…

Во второй раз пуще того было. Привезли жениха из дальнего села, сестрицу ему расписали в самых ярких красках — претендентов, мол, много, хватай и женись, а то поздно будет… Мужчина заочно был настроен решительно. И — так же решительно предложил свою руку застенчиво краснеющей Лиите. Опять пришлось бежать к подружке. Правда, утром пару оплеух она всё же получила. И пообещала больше на глаза возможным женихам не попадаться.

Хоть Мадяна на неё и злилась, но всё же терпела — помимо хозяйства, именно её рукоделия приносили им неплохой доход. Отцов друг несколько раз за месяц вместе со своим товаром возил готовые изделия в город, и не было ещё ни одного раза, чтобы какое‑то вернулось обратно. Даже заказы начали присылать.

Лиита была только рада. Плести кружева, шить, вышивать она очень любила, с детства отличалась усидчивостью и могла хоть весь день провести за работой. Зимой дома, а в тёплое время — в своём любимом укромном месте у озера. Это другие девушки предпочитали собираться шумными кружками и, вышивая, хихикали и перешучивались с крутящимися поблизости парнями. Лиита предпочитала одиночество, так ей лучше работалось. Когда была жива мама, они часто сидели и вдвоём: тоже в основном молча, только изредка пели. Отец называл их 'мои любимые молчухи'. Такие они, что ж поделаешь!