Не торопись домой

– Юрис Якобович! – наконец заговорил Казарян, тщательно умостившись в кресле.

– Слушаю вас, Альберт Тамразович, – так же корректно и торжественно отозвался Альтманис и сдвинул брови.

Обычно Тамразович врывался в кабинет пулей, прямо с порога вопил: «Юра, дорогой!» и тут же начинал выкладывать жалобы и предложения. Но если уж начинаются китайские церемонии, жди беды. Предохранительный клапан залип, пар не стравливается, давление растет, и когда наконец рванет – полетят клочки по закоулочкам. Так, кажется, это формулируется в русском фольклоре.

– Сотрудник капитан, я пришел доложить, что задание экспедиции под угрозой срыва, – Казарян выговаривал каждое слово медленно и четко.

Альтманис сделал вид, что не понимает:

– Сотрудник Казарян, вы меня удивляете. Межзвездный инерционный привод испытан успешно. Система альфы Центавра обследована, открыты двенадцать планет, все изучены дистанционными методами и зондами, на семи побывали комплексные исследовательские группы. Собрана необходимая информация и образцы. Выявлено, что четвертая планета Альфы-Б, названная по вашему предложению Вивида, имеет пригодные для кислородно-углеродной жизни условия и даже некоторую растительность. Все члены экипажа и экспедиции живы и здоровы. Смешанный коллектив из представителей различных государств вполне сработался, психологическая обстановка на борту удовлетворительная. «Кентавр» сохраняет полностью работоспособное состояние и успешно стартовал в сторону Земли. Так о каком же срыве задания идет речь?

– Вы прекрасно понимаете, о чем идет речь! – В глазах Казаряна засверкали искры, в голосе прорезался кавказский акцент, почти стершийся за годы полета. – Я говорю об астрономических наблюдениях и прежде всего об астрометрии!

«Все, теперь не остановишь. Теперь он сорок минут будет рассказывать, что уточнение координат небесных светил, их истинных скоростей и прочей небесной бухгалтерии важнее всего на свете».

Альтманис вздохнул:

– Алик, дорогой, я с удовольствием буду тебя слушать, только чаю налью, ладно? А то в глотке что-то сухо, а в желудке зябко. А потом ты мне все-все расскажешь: и о постоянной Хаббла, и о красном смещении, и о Большом Взрыве, и о масштабе Вселенной… А я буду слушать, раскрыв глаза и отвалив челюсть, как будто первый раз в жизни – ты ведь так красиво рассказываешь. Можно, я тебя буду звать Шехерезад Тамразович?

Казарян задергался в кресле и побагровел:

– Сотрудник капитан, извольте не отшучиваться! Я никогда еще не был так серьезен! Что вы мне тут расписываете успехи экспедиции! Подумаешь, обследовали звездную систему! Нашли инопланетный саксаул! А кому от того тепло или холодно? Испытали межзвездный привод! Твой нахальный друг Ваня его прекрасно испытал, когда гонял спутник с орбиты на орбиту, чтобы привлечь внимание. Как хулиган… А дальше мы просто проверяли арифметику, умеем ли считать! Бестактно задавать природе вопросы, ответы на которые прекрасно известны!

Альтманис нахмурился:

– Алик, не надо принижать чужую работу.

– Юра! Все чужие работы уже сделаны! Осталась только моя – самая главная!

Альтманис истово закивал головой:

– Совершенно верно, моя– самая главная.

– А что, твоя самая главная? Ты ж понимаешь, то же мне отец командир, первый после Бога! Психологическая обстановка на борту, понимаешь, благополучная! Вах, а почему ей не быть благополучной? Отбирали интеллигентных людей, проверяли на совместимость, тренировали. Воспитанных, между прочим… Кроме хулигана Вани, – пробурчал Казарян напоследок умильным тоном – так говорят о шкодливом, но любимом щенке.

Альтманис глубоко вздохнул и сделался серьезным:

– Альберто, ты попал в самое яблочко. Да, меня тревожит психологическая обстановка на борту. Сегодня она благополучная, пока люди при деле – заканчивают обработку собранных материалов. А что будет завтра? Они же одуреют от безделья!

– Так дай же мне людей, у меня работы через голову, а рук не хватает!

– Тамразович, только не нагоняй на меня страхов. Ты свою работу уже тоже сделал: все возможные параллаксы уточнил сто сорок тысяч раз, постоянную Хаббла ниспроверг и даже между делом в полтора раза увеличил Вселенную.

Казарян вскочил и забегал по каюте, подпрыгивая и зависая в воздухе, – все-таки Ванин привод давал недостаточное ускорение, маловата гравитация…

– В полтора, да? А может, в один и четыре или один и семь?

– А какая разница?

– Что?! Опять тебе рассказывать?

– Не надо опять.

– Юра, дорогой! Великие открытия начинаются после шестого знака! Точность, понимаешь, точность – вот главное в нашем деле! Астрофизики радуются, если у них расчеты расходятся с наблюдениями не больше, чем на три порядка – это что, точность?! Юра, мне надо набирать статистику, пока мы далеко от Земли, пока база для параллактических замеров самая большая! Через год я уже потеряю один знак! А Иван забрал людей! Тебе известно, чем они так срочно занимаются, а?