Не та профессия 3

Казначей и аудитор в душе поразились тому, что Юсуф в итоге был оставлен в живых (хотя и не показали никак этого внешне).

Его нрав они знали не понаслышке и не сильно удивились его прямой конфронтации с дочерью Хана. Это как раз было самым предсказуемым из всего происшедшего.

Равно как не были удивлены они и последующими событиями. Девочка, которая позвала их на аудит своей провинции, была по совместительству дочерью Хана Степи (именно так, с большой буквы). Вполне естественно, что какие-то свои ресурсы у неё имелись. Было бы глупо полагать, что молодая, незамужняя и достаточно симпатичная (чего скрывать) дочь народа Степи будет путешествовать по землям пуштунов туда-обратно, не озаботившись о собственной безопасности. Как впоследствии выяснилось, и пашто среди её сопровождающих тоже были. Дикий юго-восточный народ выходцам из Метрополии был неинтересен и непонятен, но его бойцовские качества со счетов никто никогда и не сбрасывал. Это не относительно спокойные оседлые фарси, философски воспринимающие почти любую власть и идущие, куда укажут.

Окончательной песчинкой, перевернувшей чаши весов, стал невесть каким образом забредший в город целый сотник одного из «красных» полков. Этот не просто выполнил свой долг, а вообще немало поспособствовал скорейшему разрешению ситуации в пользу девочки.

А самое интересное, что для рапорта в Столицу ситуация в городе не изменилась ни на ноготь и за рамки приличий никак не вышла.

Наместник провинции остался тот же самый. Ни власть его, ни аппарат умалены не были никак.

То, что ему на площади что-то там прилюдно отстригли, могло являться сильным огорчением лично для него, но никак не для Султана и не для Столицы (по целому ряду причин, о которых не стоит лишний раз говорить вслух). Поскольку «рабочие» способности Наместника остались без изменений — руки, ноги, язык и голова были на месте.

Казнённые же полусотники городской стражи, во-первых, были никак не фигурами для доклада в Столицу (не тот уровень). Во-вторых, дело проходило по разряду оскорбления Престола (в лице членов Семьи); и защищать казнённых постфактум было равносильно тому самому преступлению против Престола.

Ну или как решит конкретный судья, но вступаться за уже мёртвых перед лицом закона было просто некому.

А трактовка событий всегда принадлежит победителям, в данном случае — девочке.