Не рассказывай

— Боже, Ксю, даже не вздумай в себе сомневаться! Для своих двадцати семи ты потрясающе выглядишь.

Для своих двадцати семи.

Меня током бьёт от этих слов. Фигурально выражаясь, конечно. Но завожусь я мгновенно. Севшая было батарейка заряжается до предела, наполняя меня силами и желанием спорить.

— О, щас будет. — Сидящая по левую руку Наташа закатывает глаза. Обхватывает губами соломинку, втягивает в себя коктейль и принимается строить глазки мужчинам за соседним столиком.

— Будет, — обещаю я, делая пьяный взмах рукой. — Будет и ещё как. Послушай меня, милая Алёна. — Пауза в пару секунд придаёт важности тому, что я скажу дальше. — Может быть, кому-то и достаточно выглядеть хорошо для своего возраста. Но лично я, — показываю на себя обеими руками, — просто выгляжу прекрасно. Без привязки к годам в паспорте.

Алёна смотрит на меня с недоумением:

— А какая разница, Ксюш?

— Разница огромная! — начинаю я, но прерываюсь, так как нам приносят шампанское. — Спасибо большое, — быстро благодарю официанта. — Что изменилось за последние семь лет? У меня морщины появились? Челюсть вставная или, может…

— Давайте выпьем за то, чтобы прекрасно выглядеть и в двадцать семь, и в тридцать девять, и в шестьдесят четыре! — перебивает меня Наташа, поднимая бокал.

— Аминь, — соглашаюсь я. Добавить нечего.

Мы чокаемся и делаем по глотку. Где-то на периферии сознания я отмечаю, что пошла третья бутылка и пора бы притормозить.

Мне кисло, но при этом хорошо. Я редко пью алкоголь, обычно некогда. Расслабляюсь на растяжке в спортзале или в сауне после силовых дважды в неделю. Но сегодня особенной день. Мы с Андреем… развелись.

Не верится. До сих пор не верится! Кажется, что это помутнение, какая-то дурная игра. Я смотрю перед собой и часто моргаю. Опять накатывает. Страх, жалость к себе. Бессилие. Хватаю бокал и осушаю его парой глотков. Руки немного дрожат, голова кружится. Эйфория подхватывает. Мне вдруг дико хочется спуститься на первый этаж и потанцевать.

Что я и делаю!

Алёна отнекивается, хватает телефон и проваливается в переписку. Её Гриша очень ревнивый — практически каждая встреча с подругами заканчивается их ссорой.

Наташа же весело кивает и подскакивает с места. Вот кто поддержит любую инициативу! Я мысленно благодарю Вселенную за своих потрясающих подруг.

Взявшись за руки, как школьницы, мы спешим на первый этаж, где располагается танцпол.

Музыка здесь громче. Она особенная. Будто обволакивающая и сексуальная. А может, это шампанское ударило в голову.

Я свободная! Не верится! Просто не верится! Отчаянно встряхиваю руками волосы и начинаю двигаться.

Обнимаю себя и отдаюсь во власть танца. Как же давно я, оказывается, не танцевала. Наташа зажигает рядом. Мы часто переглядываемся.

Всё так быстро случилось. Вот же были на юбилее у мамы. Андрей улыбался, шутил. Мы, правда, не обнимались и почти не касались друг друга. Я потом уже это поняла, когда в голове крутила, анализировала. Поначалу полагала, что всё в норме. Как обычно. Домой вернулись, спать легли. А через два дня поссорились. Сильно. Как никогда раньше. Дошло даже до взаимных оскорблений, от которых осадок тяжёл, как свинец. Дальше одиночество, отчаяние и ноющая, тупая боль в груди. К сердцу ладонь хочется прижать и держать так, да только станет ли легче?

Спустя пару песен мы возвращаемся наверх, чтобы выпить. Жарко! Я даже немного запыхалась. Щёки горят, сердце колотится. Делаю глоток воды.

— Тот парень на тебя смотрит, — шепчет Наташа на ухо. — На два часа.

Я быстро поворачиваю голову в сторону, поздно соображая, что следует быть осторожнее. Парень с короткой стрижкой и правда смотрит чётко на меня. Внимательно, не отрываясь. Наши глаза встречаются. В его я вижу смешинку. Тут же быстро отворачиваюсь, но успеваю заметить, как он, улыбнувшись, подмигивает. Мне! Шустрый какой.

«Не подходит», — загорается в голове красными лампочками.

Молодой. Какой-то борзый. Не в моём вкусе.

— Симпатичный, — говорит Наташа. — Я уже пятнадцать минут за их столиком наблюдаю, он с тебя глаз не сводит.

Фыркаю.

Но стоит признать, что пристальное внимание льстит. Самую малость. Крошечку. Улыбка непроизвольно растягивает губы. Я поражённо качаю головой, отмечая, в какой же заднице моя самооценка.

Весь прошлый месяц я чувствовала себя растерянно, металась. Подругам признаваться не стала, но даже плакала. Каждый день и много. В глубине души не хотела разводиться, ждала первого шага от Андрея. Любого. Шага к примирению. Но за месяц он ни разу не позвонил и не приехал. Словно ему было всё равно. Не захотел меня возвращать.

Мы встретились в загсе сегодня утром. Толком не поговорили: он спешил.

Я беру бокал и делаю ещё один глоток, словно позируя. Пусть на меня смотрят. Любуются. Я правда выгляжу хорошо.

Красивая для двадцати семи лет. Хах. Умом понимаю, как абсурдно звучат эти слова! Но сейчас я нахожусь в таком состоянии, что ранить может любая мелочь, пальцем ткни — разревусь. Вот и сейчас слёзы вновь подкатывают к глазам. Жгут.