(не) мама для наследника

– Кирсанова? – босс явно очень удивлен, пожалуй, не меньше меня. А еще, он очень недоволен. Хотя недоволен – мягко сказано: просто пышет злобой, как настоящий дракон.

Он делает жест, приглашая меня присесть на один из стульев. Покорно прохожу к столу и осторожно опускаю попу на стул напротив шефа. В академии нас учили основам физиогномики, но в его случае и без этой науки все понятно: удивление, обескураженность, недоверие, подозрение и всепоглощающая злость.

 Да, непростой нам папа достался, мысленно говорю своему маленькому, и неосознанно кладу ладонь на совсем ещё плоский живот. Демидов внимательно следит за мной и, увидев мой жест, мгновенно вспыхивает жуткой яростью. Тёмно-синие глаза мечут молнии.

И мне остаётся лишь втянуть голову в плечи и ждать вердикт. А в том, что приговор будет суровым – сомнений нет. Ярослав явно считает меня предательницей. А предателей он не прощает.

Ох, нужно было лучше себя отставить перед доктором. Что ж уж теперь! И вообще... Нужно не быть неудачницей, Рита! Что же ты беды притягиваешь?

… Всё началось с того, что я сегодня утром решила сделать тест на беременность.

Одна ночь, вернее даже, один случайный незащищённый секс – и вот я держу результат в своих руках! Нет, не результат, а настоящую катастрофу!

Обрадовать нового начальника незапланированным отцовством это – гарантированный способ потерять работу! А еще теперь разбились вдребезги планы заработать денег маме на лечение в элитной клинике ЭКО.

Когда мамин доктор озвучил мне сумму, которая нужна на операцию, я схватилась за голову. Таких денег у меня нет и никогда не будет. Мама – мой единственный близкий человек. Она у меня сирота, детдомовская. Отец погиб, когда мама ещё носила меня. Он был спасателем. Других спас – вытащил из горящего дома, а самого привалило балкой. Мама всю жизнь работала на износ, поднимая меня. Замуж так и не вышла – слишком любила отца. Вся её жизнь была  работа-работа-работа, ради того, чтобы у меня было всё, не хуже, чем у других. И вот теперь такое отношение к себе дало знать. И кроме меня – позаботиться о ней некому. Но где я могу взять такие деньги?

Отчаяние толкает человека на необдуманные поступки. Не скажу, что мой был совсем уж необдуманный. Я взвесила все «за» и «против», когда решила стать суррогатной матерью. Даже к хирургической дефлорации была готова.

Подписала договор с очень солидной клиникой. Долго выбирала лечебное учреждение. Чтобы непременно было самое лучшее. В клинике уважали клиентов и хранили полную конфиденциальность.  Я получила аванс и сразу же перевела первую часть за мамину операцию.

А буквально через три дня на мою электронную почту пришло сообщение, что меня приглашают на собеседование. Было бы глупо отказываться от хорошо оплачиваемой работы. Тем более, место предлагали не в затрапезном офисе, а в крупном частном охранном предприятии, чьи бойцы берегут крупнейшие объекты нашего города. Найти хорошее место работы юристу без опыта, вчерашней выпускнице, нереально, а тут такая удача! Так думала я в первый день сбираясь на работу. Но, увы, на этом моё везение закончилось – меня сразу же приметил здешний босс.  А не заметить его самого просто невозможно! Потому что Ярослав Олегович  Демидов обладает внешностью самого сладкого греха, на него пялятся с восхищением женщины любого возраста!

А потом… случилось то, что случилось. И вот теперь я пожинаю плоды воистину необдуманного поступка – держу в руках тест с двумя полосками.

Чёрт!

Теперь придётся идти в клинику и расторгать договор. И проблема даже не в том, что, скорее всего придётся вернуть аванс, который давно потрачен. Стыдно смотреть в глаза персоналу, мямлить, извиняться, признаваться в случайном сексе чужим людям!

 Но идти придется. Я подписала договор и теперь надо как-то решить этот вопрос, ведь это – юридическая ответственность! Мне ли не знать о юридической ответственности…

Делать нечего, собираюсь и иду в клинику позориться и отменять договор, но сначала, его нужно еще раз перечитать. Я его, конечно, внимательно изучила перед подписанием. Но теперь мне нужно найти те пункты, которые относятся к несоблюдении сторонами данного договора.

Своей машины у меня нет, все свободные деньги уходят на лечение мамы. Ничего, и без машины люди живут. До клиники привычно добираюсь на общественном транспорте. В клинике нервозность только усиливается. Приёма приходится ждать прилично. А когда я всё-таки прохожу в кабинет и робко, сбивчиво объясняю суть своего появления здесь, моя куратор бросает на меня недовольный взгляд:

– А знаете что, – произносит она, с каким-то зловещим злорадством, –  сейчас в клинике наш клиент, который уже ждал вашу процедуру и рассчитывал на вас. Вот с ним и договаривайтесь о претензиях сторон! Пройдите в кабинет четырнадцать, я распоряжусь, чтобы вам не мешали.