Не храни, да не храним будешь. Неприкаянный

Я – хранитель, в принципе, потому что так называюсь, но никого не обязан хранить. Нет у меня подопечных – не доверяют, проштрафился, лишили права на хранение. Мотаюсь где хочу, делаю, что вдруг на лету приспичит, особо о последствиях не задумываясь. Захочу – котёнка с дерева сниму, захочу – человеку бесхозному пособлю, захочу – ничего не захочу и праздно шатаюсь. Людей теперь много, хранителей на всех не хватает, только мне ничего в зачёт не пойдёт, потому как наказали меня на сотню лет. Раскрасили в такой серый, что аж до чёрного, и отправили «тщательно обдумывать своё поведение». Хоть я завтра весь мир спасу, а санкции останутся неизменными. Таковы правила: никакой амнистии не предусмотрено, отбывай свой срок неприкаяния от и до. При нынешнем дефиците хранителей, я полагаю, это недопустимая растрата рабочей силы, тем более, что и обдумывать мне особо нечего – никому я нарочно не злил. Но не мне решать – правила есть правила.

Сотня лет по-нашему, конечно, капля в море, но их тоже проводить как-то надо. Куда себя серющего, девать? Иногда очень похранить хочется. Пролетал, было дело, рядом с человеком, который с горы катился кубарем, и должен был весь переломаться, судя по траектории. Подхватил я его, чудесной силой уложил на снег целёхонького, а мне его хранитель за это потом набил подобие лица, поскольку в больнице ждала его встреча с медсестричкой, на всю жизнь предназначенной. Как теперь их знакомить? Она скромница, по ресторанам не ходит, с незнакомцами не заговаривает, живёт челночком между домом и работай. Мужику, если он о такой, домашней лапочке, грезит, встретить её почти несбыточно. Ну я ж не знал, я мимо пролетал! Пришлось собственноручно мужчине на ровном месте лодыжку растянуть, чтоб хоть как-то оправдаться перед коллегой и обеспечить хорошему человеку старт с светлое семейное будущее.

Чаще, конечно, благодарят, потому как не успевают сами уследить за толпой подопечных, и любая помощь приветствуется. Один горит, другой тонет, третий напивается вусмерть, четвёртый придумает, что жить не стоит, пятый челенджи1 себе не по силам устраивает… Сотый пожарный, тысячной жених в шампанское кольцо положил, двухтысячный лампочку в рот засунул, трёхтысячная окно без страховки моет… Про детей я не говорю даже, там на мам только и надежда. Много людей стало на одного хранителя – опрометью носись, а всё равно за всеми не углядишь. Шляюсь я неприкаянный, то подхвачу, то потушу, то отогрею, то успокою, так, без заслуг и благодарности, мимолётом. Когда человеку плохо, ему не важно, какой хранитель рядом окажется, допущенный или опальный, светло- или темно-серый – подсобил бы кто. Их хранитель может и не узнает, что было – когда ему, захлопотался! Целы, и то хорошо! В общем, истинной благотворительностью занимаюсь от нечего делать.

А ещё мы, хранители, на всякую земную красоту и феерию очень падки. В небытии у нас нет ничего: пустота она и есть пустота, из неё кроме пустоты ничего не слепишь. Хорошо хоть сквозь неё Землю видно. Наверняка специально так устроили, чтобы хранителей туда тянуло, к своим хранимым. Там куда ни глянь – всё глаз цепляет. Одни закаты в горах чего стоят! Сиди на вершине и смотри бесконечно. «Никогда не надоест», – думал я, пока мне не надоело.

Теперь и люди стали такие представления организовывать, словно они уже боги! Салютами небо рвут, аж северное сияние обижается, что людские огни его краше. А города по праздникам как украшают! Бывает зависнешь где-нибудь внизу, зазеваешься на красоту земную, светом новомодной иллюминации тебя обдаст со всех сторон, увидят люди и давай верещать: «Дьявол, домовой, человек-паук!» Обидно, конечно. Знали бы они…

75 лет прошло уже от моего наказания. В последнее время надоело без цели по небытию таскаться. Придумал занятие на каждый день: соорудил здоровенную мухобойку, и ну ей гонять тёмных теней. Мне они, заразы, сто лет службы испоганили, и за них точно ни один хранитель не вступится, так что, то самое для опального меня занятие. Вычислить их несложно – если прикинутся чем земным, то обязательно отвратительным: змеёй, крысой, псом бешеным, нетопырём, котом драным или чупакаброй2 неведомой. С фантазией у них плохо всегда было, палятся на ровном месте. Я найду такого, понаблюдаю, как себя ведёт. Может ведь и так быть, что зверюга страшная с виду, а по сути – сама добродетель. Но если увижу, что она ничья и бродит по пятам за уходящим человеком, смерти его дожидается, так сразу занесу мухобойку… Хрясь! Останется красное пятно – значит мимо, обычную несимпатичную животину прихлопнул, извиняйте. А огнём полыхнёт, как петарда, значит угадал, прибил тёмную тень. Ай да я, ай да молодец! И лечу дальше гордый, ещё отгадывать. Какое-никакое, а времяпровождение.