Не говори маме

Здравствуйте. Меня зовут Юлия Соколова. Я психолог, профайлер, профориентолог, писатель, исследователь. Замужем, есть сын.

У меня своя частная практика. С помощью терапии я 20 лет восстанавливаю людей, которые пережили психотравмы разной степени тяжести. Специализируюсь на сложных случаях – работаю с жертвами психологического, физического и сексуального насилия.

Автор методов коррекции самооценки, стрессоустойчивости, страхов, ПТСР, решения проблем в личной и профессиональной жизни.

ЮЛИЯ СОКОЛОВА Психолог, профориентолог, профайлер, писатель, исследователь

Каждый год в мире подвергаются насилию миллионы детей. Происходит это, вне зависимости от страны, достатка, уровня образования, в полных и неполных семьях. Даже сейчас, в 21 веке, в 2023 году, дети остаются самой незащищенной категорией населения на планете.

Это не художественный вымысел, а реальные истории людей, переживших насилие в детстве. Ими поделились сами жертвы в моих терапевтических группах. Их откровенность и смелость дает нам шанс увидеть одну из главных болезней нашего общества – насилие над детьми. И то, какие разрушительные последствия оно оставляет после себя. Вместе мы пройдем через ад, в который попали герои книги, когда были маленькими.

Для всех нас: родителей, родственников, друзей семьи, в которой растут дети. Для учителей, психологов и тех, кто не хочет стать автором или сообщником насилия.

Цель моей работы над книгой – послание жертвам. Я верю, вы найдете здесь надежду, увидите, как справились со своей болью герои книги. Вы тоже сможете.

Я могла бы описать сотни поломанных судеб моих клиентов – нескончаемую череду ужасов в нескольких томах. Но решила взять 11 историй из практики. Они показывают самые узнаваемые сценарии преступлений против половой неприкосновенности детей. В конце книги вы поймете, какой вклад способны внести в решение этой общечеловеческой проблемы.

18+. В книге описываются реальные случаи насилия над детьми. Чтобы защитить героев книги от виктимблейминга, в ней скрыты имена, внешность, места событий и другие узнаваемые детали.

«Я держала на руках новорожденного брата, пыталась его убаюкать, а он все кричал и кричал. Мне было всего шесть лет.

Помню, как в комнату вбежал пьяный, злой отец. «Заткни его, пусть он перестанет орать!». Я ответила, что и так стараюсь как могу.

Папа себя не контролировал, бил меня по голове, сильно, с размаху. Я пыталась не выронить из рук братика, закрывала его своим телом, прижимала к себе, сдерживала крик и слезы, чтобы еще больше не злить отца.

Мама занималась работой во дворе – в такие моменты, как обычно, ее не было рядом.

Позже я легла спать, у меня болела голова. Отец пил весь день. В какой-то момент он зашел в мою комнату. Сквозь сон я ощутила, как он навалился на меня и стал тереться своим органом.

Я инстинктивно решила не двигаться, притворилась, что сплю. Не помню, когда он ушел – может быть, через полчаса. Домогательства повторялись. Память вытеснила, сколько раз это происходило.

Он еще десять лет жил с нами, пил и бил маму. Она позвонила в полицию, в день, когда он напал на нее с ножом. Полицейские избили отца до потери сознания. Мне было его даже жалко. Ему запретили приближаться к нам – на словах, пригрозив расправой.

Много лет я не видела отца, но до сих пор боюсь случайно столкнуться с ним на улице. Мне стыдно и в то же время страшно, что он подойдет ко мне, заговорит, что-то потребует или будет обвинять».

Сообщники:

1. Мать.

Жена садиста и алкоголика. Продолжала с ним жить, не предотвратила физическое, психологическое и сексуальное насилие.

Оставаясь с таким мужем, она давала подтверждение: я живу с тобой – значит, я согласна с тем, что ты делаешь.

Педофилией он заболел на фоне безнаказанности, а также вследствие морального распада личности от хронического алкоголизма.

2. Родственники.

Знали об агрессии в семье, но не вмешивались, считая все это нормой: «Многие так живут».

Она испытывала проблемы с кожей лица, приступы удушья, панические атаки. Из-за сильной ненависти к обоим родителям С. не имела с детства механизма самозащиты и жила с постоянным чувством стыда за то, что сделал с ней ее отец.