(Не) чужие

Она поправляет блузку. Лучшая блузка в ее гардеробе, который изрядно сократился после развода. Вертится перед зеркалом, но не смотрит на собственное лицо. Она ненавидит зеркала, но сейчас должна убедиться в том, что выглядит отлично. Хмурится, потому что понимает – никакая блузка или узкая черная юбка не сделают ее краше.

Она отходит от небольшого зеркала и хватает расческу. Нужно привести в порядок волосы. Волны кудрей падают на ее хрупкие тонкие плечи, обтянутые кремовым шелком. Она нещадно дерет спутавшиеся за пару часов колтуны, проклиная себя за то, что начала готовиться к собеседованию слишком рано. Вот и волосы успели спутаться, да и макияж, скорее всего, вновь придется поправлять. А она не хочет больше заглядывать в зеркало, чтобы не видеть свое лицо.

Шрам. Изорванная собакой щека не дает ей покоя двадцать лет. Безумие… Она давно должна была забыть тот несчастный случай, выбросить его из головы и продолжить жить дальше. Но не может. Не хочет… Теперь она до смерти боится собак и еще больше ее пугает мысль о месте, куда она идет на собеседование.

Клиника красоты. Настоящая клиника, в которой делают красивые лица. Новые лица. И не только. А она со своим шрамом решила попытать там счастье? Это настоящее безумие! Она не расстроится, если ее не возьмут, несмотря на отличный опыт работы до недавнего времени и образование. Она бухгалтер, с рекомендациями, с послужным списком. Она может добиться даже большего чем простой помощник, она и сама может стать главным бухгалтером. Все задатки есть, и не только. Да вот только ее лицо порой путает все планы.

Но она не будет унывать, пока не получит отказ. Пока ее душу будет греть надежда. Да и черт бы с ним, со шрамом! Она же не в модели собирается выбиться, а просто получить хорошую должность с высокой оплатой труда. И наконец—то съехать из этой вонючей дыры. Но выбора у нее нет. Полгода назад, когда она вместе с сумками оказалась на улице, а после получила бумаги на развод, не думала о том, что устроиться жить в новом городе будет так сложно. С деньгами было напряжено, очень напряжено. Все, что она раньше зарабатывала, уходило в семейный бюджет. Поэтому оказавшись на улице, получив от бывшего мужа пинок под зад, она никак не думала, что придется сначала скитаться по знакомым, а потом и вовсе отправиться в другой город на поиски лучшей жизни.

Она оставила в прошлом хорошую работу, знакомых, родных. Здесь она была чужой и никому не нужной. И ей пришлось довольствоваться малым, перебиваясь в первый месяц подработками, а потом и вовсе согласившись на низкооплачиваемую работу на складе. Она формировала приходно-расходные документы, работала по сменам, а после возвращалась в комнату, которую снимала у вполне безобидной бабушки с ее дочкой-инвалидом.

Подхватив сумку, она принюхалась к себе. В квартире был порядок, но ей казалось, что в воздухе витал аромат нечистого тела и испражнений. Дочка у бабки была немолодая и лежачая. Бабка ухаживала за ней как могла, но запах все равно присутствовал в трехкомнатной квартире. И она пообещала себе, что обязательно получит эту работу. Обязательно! Потому что ей нужно было двигаться дальше. Забыть прошлое, забыть мужа, которому она надоела, да которого она и не любила никогда. Лишь привычка. И пусть он был единственным, кто не посмотрел на ее лицо, не ткнул в шрам и не поморщился при этом, она все же не могла забыть его последние слова.

Они устали друг от друга. Он – от ее холодности. Она – от его нелюбви. Чужие. Они всегда были чужими, но до поры вполне терпимыми друг к другу. И удобными. А теперь она спускалась по лестнице, стуча каблучками по ступенькам, и напряженной рукой поправляла прическу. Она очень наделась, что ее локоны прикроют шрам на щеке. Что тот, кто будет проводить собеседование, хотя бы из тактичности не обратит внимания на ее изъян.

Но это клиника красоты. Это место, где все должны быть безупречны. Потому что сотрудники там – лицо компании. Она отчаянно хотела стать частью этой компании, получать по ее меркам огромную зарплату и съехать из душной чужой квартиры. Послать к черту склад и ее вечно хохочущих напарниц, пропитанные куревом каморки, скользкие взгляды грузчиков. Просто послать все к чертовой матери и вернуться в привычный для нее мир, в котором ее умения ценили…

До клиники она добирается на такси. Пришлось раскошелиться и потратиться, но она опасалась того, что испортит вид в общественном транспорте. На что не пойдешь, чтобы получить желаемую работу. И она готова была платить, лишь бы добраться вовремя и сохранить с трудом отутюженную блузку в безупречном первоначальном виде. Расплатившись с таксистом, она выходит из салона. Поправляет задравшуюся слегка юбку, перекидывает на локте сумку, и поднимает глаза, чтобы еще раз рассмотреть место, в которое влюбилась с первого взгляда.