Не было заботы...

Всё началось с того, что я нашёл мозг.

День у меня тогда выдался тяжёлый. Мы с Дэном получали долг с одной шарашкиной конторы по переборке нейристорных схем; владелец не хотел отдавать, и вышло что-то вроде гладиаторского поединка.

У него в личной охране оказались генномодифицированные. С генами акул, ага. Пока мы с ними разбирались, один откусил Дэну средний палец на правой руке, а об морду второго я себе кулак содрал до железки. Но, когда их босс начал верещать, что мочить его людей у нас прав нету, Дэн сказал, что за ублюдков он может и в тюрягу загреметь: модифицировать людей генами опасных хищников запрещает уголовный кодекс.

Этот убогий ещё вякнул, что наш босс тоже держит модифицированных волкодавов, но Дэн, который последнее время постоянно ползал по сайтам с юридическом ликбезом, осклабился и сказал, что одно дело — модифицировать пса человечиной, а другое — человека акулятиной.

Так что тот типчик отдал деньги и заткнулся. А я подумал, что наш босс явно умнее ихнего и умеет обходить законы на раз и легально.

Мы с Дэном расстались около нашего офиса. Дэн деньги понёс, а я хотел сходить к девочкам. Дэна без толку звать с собой — он верный. Он ведь почему всякую юридическую суету читает? Он хочет на Миде жениться, с лимузином, мэрией и обручальными кольцами, и придумывает, как это может сделать парочка официально несуществующих типов, нелегально апгрейженных до боевых машин.

Счастливчик. А у меня никогошеньки нет.

Я пошёл в одно местечко. Оно славится тем, что на вывеске написано: «Здесь вы не встретите трансформов, некроморфов и андрогинов! Только женщины, только природа, только любовь!» Рекламный трюк, конечно, но звучит хорошо.

Правда, я тут как-то познакомился с одной, очень миленькой, такой бледной матовой брюнеточкой, которая была почти как настоящая, даже электроники у неё внутри я совсем не чувствовал. Думал, она всё время зябнет, заказал ей кофейку кружечку, а она об неё ручки грела, но пить — ни-ни. Уже у неё дома, когда к ней в холодильник заглянул, грешен — глоток энергетика искал — увидел, что там ни кусочка еды, а сплошь капсулы с цереброконсервантом и канистра с формалином на нижней полке. Ага. А говорят, некроморфов у них нет!

Но, по мне, всё-таки лучше свидание с мёртвой девушкой, чем с живым мужиком, даже если к нему приделан фирменный дамский бюст.

Ну так вот.

Я уже подходил к этому заведению, и вдруг вижу: около стенда информационной директории с выходом в глобальную Сеть, на лавочке, стоит чёрный такой контейнер, типа чемоданчика. В таких обычно возят биоматериал. Индикатор мигает зелёным — то есть, годный продукт внутри. А вокруг никого.

Я взял контейнер со скамейки и говорю:

— Народ, чьи потроха?

Никто не отзывается. Да и нет никого, пустая улица, можно сказать — только какое-то существо с синими кудрями походя хмыкнуло, и отхлебнуло из баночки, и дальше пошло. Я, тем временем, контейнер рассматриваю и вижу: нет на нём официальной голографической бирочки Лиги Трансплантаций или Института Клонирования. Незаконные потроха-то.

И меня попутал бес.

Раз они всё равно краденые, то с чего это я ворюге буду возвращать его имущество? А вдруг там, думаю, печень? Новенькая? Или ещё какая-нибудь ценная штуковина? Да хоть бы даже и кожа — тоже очень неплохо. А сердце или лёгкие, думаю, толкну кому-нибудь. Хар-рошие деньги стоят.

Короче говоря, в клуб я не пошёл, а пошёл себе домой с контейнером под мышкой. А сам думаю: если там печень — можно будет ещё лет семь ни о чём дурном не думать, а если что продажное — куплю себе на деньги от сделки инфракрасное зрение и новый движок в локоть. А на оставшиеся буду гулять целый месяц, так что небу станет тошно.

Пришёл домой, выключил окна, выключил все системы безопасности, взял шуруповёртик — и снял с контейнера верхнюю крышку. Мысленно потирая руки. А там, за прозрачной заслонкой — мозг.

Мозг!

Да ещё и не замороженный. Плавает в питательном растворе, подключён к системам жизнеобеспечения. Ну вот не ё-моё, а?

Я ногой стул придвинул — сел. И смотрю на этот мозг. Нет, какая засада…

Я-то уж навоображал… Мозг ты фигу продашь, если только за сущие гроши, как нейронную массу. Это — с одной стороны. А с другой — это ж личность чья-то! Кому-то башку вскрыли, мозг достали… Радетели мои, неужели же нарочно на лавочке оставили?!

Ни фига се — способ сводить счёты!

Мне что-то вдруг стало так жалко этого мужика, чей мозг — хоть плачь просто. Хоть бы заморозили, гниды! А так — он же, может, и не в коме. Он, может, что-то себе думает. Ничего хорошего он, конечно, в таком виде думать не станет — но ведь страшно-то как! Не только без рук, без ног — ещё и без глаз, без ушей. В чемодане. Небось, смерти запросишь.

Криминальные разборки, сто пудов. Такой, как я, небось. Разонравился хозяевам — черепушку распилили и привет. То-то же на контейнере бирочек не было. Насолил кому-то бедолага. Уж лучше бы просто шлёпнули, чем так изощрённо…