Не будет мира в Карфагене

– Вставай, солдат, нас ждут великие дела, – сказал центурион Корнелий по прозвищу Тигробой и легко пнул своего легионера сапогом.

– Не могу, – простонал Марк Туллий. – Оставь меня в покое…

Центурион со вздохом воткнул в песок шест с Орлом Легиона, который до этого момента он держал на своем плече. Посмотрел по сторонам. Пустыня. Кругом одна сплошная и бесконечная пустыня. Вплоть до линии горизонта. И за горизонтом тоже пустыня, центуриону это было прекрасно известно.

– Вставай, солдат, – повторил Тигробой, обращаясь к Марку.

– Не могу, – повторил в свою очередь легионер и добавил, – лучше просто добей меня.

Корнелий машинально потащил из ножен гладиус. Лезвие меча успело обнажиться наполовину, когда центурион передумал и загнал его (меч) обратно в ножны.

– Вставай, сынок, – в голосе присевшего на корточки центуриона появилось что-то домашнее и настолько необычное, что Марк Туллий перестал стонать и с удивлением уставился на своего командира. – Не время распускать сопли. Мы не имеем права. Да, мы проиграли сражение. Да, почти все ребята остались в той проклятой долине, а вокруг рыщут персидские дозоры. Но нам нельзя сдаваться. Мы обязаны вернуться в крепость и предупредить гарнизон. Наши товарищи ждут вестей. Мы обязаны спасти Орла. Мы не можем допустить, чтобы он попал в руки к проклятым персам. Выше голову. Это далеко не первое наше поражение. Мы проиграли Канны, мы проиграли Каррскую битву, мы потеряли три легиона в Тевтобургском лесу. И что потом? Мы подсчитали потери и пошли дальше. Именно поэтому наша империя стоит до сих пор. Именно поэтому Рим называют Вечным Городом. Вставай, – уже в сотый раз за этот день повторил Тигробой.

Марк вцепился в плечо командира и с трудом встал на ноги (одна из которых была в очень плохом состоянии). Центурион взвалил легионного Орла на другое плечо, и они побрели на запад.

На пустыню опустилась ночь, а над горизонтом взошли Фобос и Деймос.

– Мы дойдем, мы обязательно дойдем, – приговаривал Тигробой, поправляя на поясе скафандра "парабеллум". – Марс поможет нам. Мы, римляне, дети Марса. Это наша планета.

И в его голосе было столько веры, что Марку сразу стало как-то хорошо и тепло на душе.

– Что они собираются делать? – поинтересовался трибун Клавдий Аттилий, наблюдая за странными маневрами карфагенской биремы. – А, они собираются атаковать!!!

– Они не посмеют, – осторожно заметил оптион Сильвий. – У нас мир с пунами…

– Очнись, оптион! – воскликнул Аттилий. – На горизонте ни одного паруса! Если они уничтожат "Гнев Юпитера", никто ничего не узнает и не расскажет!

– Если только мы не уничтожим их раньше, – немного невпопад заметил его помощник.

– Готовьте корабль к бою, – уже совсем другим голосом продолжил трибун. – Зарядить все баллисты и катапульты. Сообщите декуриону Луперку, пусть готовит своих легионеров к абордажу. Рулевой, приготовиться к повороту на правый борт по моей команде.

– Вряд ли у них получится, – заметил Сильвий несколько минут спустя, когда все необходимые приготовления были сделаны. Конечно, он имел в виду абордаж.

– Попробовать-то можно, – пробормотал Аттилий. – Пленные нам не помешают. Разумеется, от пунического корабля придется в любом случае избавиться. Мы не сможем привести такой великолепный трофей в порт, где полным-полно торговцев и нейтралов. Не сейчас. Ты прав, у нас мир с Карфа… ПРАВЫЙ БОРТ, ЗАЛП!!! – не своим голосом заорал трибун.

Коварные пуны успели выстрелить на какую-то секунду раньше. Казалось, огненные шары баллистических снарядов устремились прямо в капитанский мостик "Гнева Юпитера".

Лазурные волны зеленого моря лениво разбивались о песчаный берег. Лень их была столь заразительна, что даже невооруженный глаз мог разглядеть в прозрачной глубине медленно плывущих рыб всех цветов и окрасок. Но даже им было далеко до почтенного сенатора Мезона и его достойной супруги Квинтилии Младшей, абсолютно без всякого движения лежавших на берегу в тени развесистой пальмы.

Ко всеобщему великому сожалению, идиллия эта продолжалась недолго и была нарушена самым бесцеремонным и традиционным способом.

– Доминус, доминус!!! – закричал с порога виллы старый вольноотпущенник, верно служивший уже третьему поколению Мезонов и Квинтилиев. – Посланник из столицы! Он желает немедленно вас видеть!

– Ммм, – призвав на помощь все внутренние силы, отвечал сенатор, что должно было означать "Пусть выйдет сюда".