НЧЧК. Дело Рыжих

Если с самого раннего утра лупит дождь со снегом, под ногами чавкает раскисшее коричневое месиво из грязи вперемешку со льдом, а проезжающая мимо навороченная тачка обдает тебя с ног до головы грязными брызгами, то стоит ли ждать от начинающегося дня чего-то хорошего? Нет, конечно. В особенности следователю НЧЧК[1], тем более после срочного звонка начальства, разбудившего Эрина вообще ни свет ни заря. Только чудо Единого помогло эльфу оторвать тяжелую голову от подушки и внятно ответить на истеричный ор Ытхана Нахыровича, при этом удержавшись от грубого посыла непосредственного начальника в некоторые естественные анатомические отверстия, как человеческого, так и нечеловеческого тела. Не стоит обольщаться относительно внезапного изменения лексикона уполномоченного следователя, просто после вчерашнего празднования Самайна Эрин не то чтобы материться не мог, он с трудом языком ворочал. Не помогло даже два литра крепкого кофе.

Вяло кивнув дежурному и скользнув мутным взглядом по доске с объявлениями, Эрин побрел по бесконечному коридору к своему кабинету. Навстречу новому трудовому дню, обещавшему стать незабываемым по изобилию паршивых новостей, гнусных сюрпризов и прочих пакостей от судьбы-злодейки. Предчувствия эльфа-следователя никогда не обманывали.

Нормально дышать в кабинете Эрина мог только он сам. От пропитавшего стены запаха табака не помогали ни раскрытое настежь окно, ни специальный освежитель воздуха, ни постоянные жалобы дриад-уборщиц. В бессмертных легких смолы не оседали, а смертельная доза никотина теоретически возможная для эльфа убивала целый эскадрон лошадей. Не пользоваться естественным преимуществом перед остальными расами было бы глупо, верно?

Эрин успел лишь шлепнуться в кресло и сделать пару глубоких затяжек "Ородруин-слимс", прежде чем судьба настигла его. И то, что у судьбы сегодня было перекошенное от злости, пунцовое лицо Ытхана и выпученные из орбит глаза, эльфа ничуть не удивило. Начальство практически всегда пребывало в состоянии праведного гнева и метало громы и молнии. Работа у него такая - метать. Гораздо хуже было то, что под мышкой у товарища Ытхана Нахыровича находилась клетка, а в клетке сидел большущий белый петух породы леггорн.

- Тебя порадовать? - прошипел орк, водружая клетку с птицей поверх горы бумажных папок и скоросшивателей. - Узнаешь старого знакомца?

Мысленно Эрин выругался так, что у самого уши покраснели до самых кончиков.

- Я распорядился посадить Горбатого в одиночку, - уныло огрызнулся следователь. - В письменном виде, между прочим.

- Тогда как он попал в общую камеру?! Почему не проследил? Еще одно дело завалил! - разорялся Ытхан, сгоняя на относительно спокойном и невозмутимом эльфе свою бессильную злость.

- Я проследил, а толку? Мне что надо было Горбатого до утра стеречь?! У своих орлов спросите, кто его среди ночи вытащил из одиночки, - вяло огрызнулся Эрин. - Хотя теперь уже поздно.

Он не стал вдаваться в подробности. У Ытхана Нахыровича имелись не только хорошо развитые легкие и крепкие голосовые связки, но и мозги. Причем не самые последние в НЧЧК. "Крысу" наверняка уже вычислили и обратили. Ну что ж одним подопытным животным в виварии Естественнонаучного Университета больше. Охранник прекрасно знал, чем рисковал, когда шел на преступление.

- Дьяволы всех раздери! Сто чертей в задницу! - бушевал орк. - Без показаний Горбатого дело развалится в три счета. А мы с тобой пойдем под суд, Эринрандир ап-Телемнар, запомни это! Но ты, остроухий умник, отделаешься только лишением квартальной премии, а меня могут и снять!

С этими словами начальство выскочило прочь из кабинета, оставив клетку с петухом на столе в качестве живого укора.

Под суд не под суд, а опущение Горбатого не только спутало все планы следствия, или хуже того, испортило показатели раскрываемости, но и было чревато очередными гонениями на самого Эрина. За провал по головке его не погладят. Областной ворлок ре-конструктор вернется из командировки только через две недели. За это время злонамеренно превращенный в петуха маг рецидивист по кличке Горбатый окончательно утратит человеческий разум. Попробуйте-ка сохранить свою личность в петушином теле. Так что остаток дней своих Горбатый проведет в лечебнице для душевномагувечных, по утрам оглашая палату радостным "ку-ка-ре-ку", поклевывая зерно и делая попытки топтать медицинский персонал женского пола. Кто-то четко спланировал акцию по устранению Горбатого. В этом Эрин уже даже не сомневался.

Эльф с грустью поглядел на озабоченно квохчущую птицу.

- Ты слишком много знал, да? Так надо было сразу колоться, а не разыгрывать мне тут спектакль "Униженные и оскорбленные". А теперь уж поздно.