Навия. Западня

Сегодня никто уже не вспомнит имя народа, жившего в этой местности много веков назад. Мужчины его никогда не касались оружия, не марали руки кровью врагов, не охотились на дикого зверя. Да в этом и не было никакой нужды благодаря особым дарам, что прославили этот народ среди окрестных племен. Когда рождался мальчик, все знали, что вместе с ним в мир пришел еще один дивный голос, неповторимый, как тайнопись древесного листка, не только ублажающий слух, но, врачующий тела и души. С полутора лет мальчики начинали обучение у опытных наставников, и у них больше не оставалось времени на игры с самодельными луками или деревянными кинжалами.

Девушки этого народа певческого дара не наследовали, но им дано было другое: способность видеть то, что недоступно зрению обычных людей. Глядя каждый вечер на закатное небо, на кромке умирающего света и наступающей тьмы они прозревали приметы будущего и могли почти точно сказать, не грозит ли их землям засуха или вражеское нашествие, много ли выпадет снега зимой и хорош ли будет по весне урожай во всем крае. Могли, лишь глянув на человека, определить, зреет ли в его теле коварная болячка или беда подбирается к нему снаружи. И пусть иногда их предсказания были туманны, зато всегда хватало, о чем посудачить у колодца или за рукоделием.

И конечно же в любое время года сотни паломников пешком, на конях или по морю устремлялись в пределы не слишком плодородной и довольно унылой земли между непроходимым лесом и безжизненной равниной, почти всегда укрытой снегами. Кто-то по приказу правителя своей страны спешил разузнать, каких бед стоит опасаться. Другие искали исцеления себе и своим близким. Всех принимали, как дорогих гостей, в городе Кречете, единственном большом городе в землях того народа.

Кречет мигом развеивал мрачное впечатление от окружающего пейзажа. Дома в нем были из белого мрамора и золотистого местного известняка, с покатыми крышами и круглыми оконцами. Любой странник находил здесь приют, обильный стол, мягкую постель. А когда сумерки опускались на город, пришлый народ собирался на главной площади, чтобы ночь напролет слушать при свете факелов удивительное пение, сотканное, словно роскошный ковер, из сотен голосов. Люди внимали пению, не зная, на земле они еще или на небе, и чувствовали, как покидает тело коварная болезнь, возвращаются силы, молодые желания, жажда жизни. В полудреме наблюдали, как звезды заполоняют небо, а поджаристая краюшка солнца все торчит из-за леса, не желая уходить, не дослушав любимую песню, как мерно дышат крыши домов, на которых тысячи птиц сидят молча, тесно прижавшись друг к дружке. И как медленно поднимают головы деревянные идолы на каменных столбах, вспыхивают веселым пламенем их пустые глазницы…

Но над мирным костерком добра всегда собирается едкий дым грядущих бед. Однажды плачущие девушки прибежали к старейшинам с дурной вестью: из-за холодного рыжего моря несется к ним на черных ладьях многочисленный и грозный враг. Слухи о воинственном заморском народе и его беспощадных набегах доходили сюда и прежде, но все сходились во мнении, что их скудный край ничем не может привлечь захватчиков. Однако теперь провидицы ясно увидели другое: не сокровища или богатые посевы манили сюда врага, а юноши с дивными голосами и сами девы с их необычным даром.

Старейшины, как могли, успокоили народ: конечно же соседи, с которыми они столько лет жили в мире и взаимной выгоде, согласятся защитить их, как уже случалось и прежде. Они поспешили оповестить тех о грядущей беде – напрасно. На этот раз соседние народы пришли в ужас и негодование: они понимали, что страшный враг по пути в Кречет неминуемо прокатится кровавым колесом и по их землям.

Тогда родился коварный план: истребить народ, не державший в руках оружия, а затем отправить на берег моря к месту прибытия кораблей гонцов с богатыми дарами и изрядным количеством пленников, а также и с известием, что эти юноши и девушки – последние, кто уцелел. Только действовать нужно было стремительно, пока новый закат не выдал задуманного предательства. Город был атакован средь бела дня, а когда взошла луна, то была она красна, как залитые кровью улицы навеки обезлюдевшего Кречета.

Только немногим уцелевшим удалось вырваться из города и на верных конях покинуть свои земли. Другие соседи оказались не столь жестокосердны, и хоть не посмели приютить беглецов, но все же снабдили их зерном, вяленым мясом, углем и живностью, которой можно было питаться в пути. Уходя от возможной погони, они забирались все дальше на север и скоро оказались в необитаемых землях, в снежной пустыне.

Ехали и ехали в неизвестность много дней и недель. Скот почти весь пал или был съеден, оставалось лишь несколько мешков с зерном, немного угля и с десяток вязанок дров. Едва живые, со сбитыми копытами, кони еле переставляли ноги, каждый нес на себе двоих, а то и троих обмороженных, ослепших от снежной белизны людей.