Настоящий американец

В раздражении я отшвырнул айфон. Тот, врезавшись в стену, сверкнул экраном и тут же погас.

– Суки! – процедил я.

Достал из бара початую бутылку сорокалетнего Маккалана. Плеснул виски в стакан и, ничем не разбавляя, выпил одним глотком. Горький вкус обволок слизистую, и я налил еще.

Повод нажраться у меня был отменным. Эти суки-англосаксы меня ограбили! Забрали все подчистую. Дурак, не верил, что это возможно, но Великобритания все же ввела санкции в отношении российских граждан. Члены их банды – англосаксонские страны – США, Австралия и Канада, а также вассалы англосаксов – Евросоюз поддержали санкционную политику Лондона и оперативно наложили аресты на все счета и имущество.

Мой финансовый директор и корпоративные юристы ничего не успели сделать, а самая дорогая адвокатская контора в Цюрихе… конечно, конечно господин Петров, у нас более чем столетний опыт, а нашими клиентами являются …твари, оказалась бесполезна. О чем её владелец мне сейчас с профессионально-фальшивым сочувствием и сообщил. а самая дорогая адвокатская контора в Цюрихе… конечно, конечно господин Петров, у нас более чем столетний опыт, а нашими клиентами являются …твари, оказалась бесполезна. О чем её владелец Мой финансовый директор и корпоративные юристы ничего не успели сделать, а самая дорогая адвокатская контора в Цюрихе… конечно, конечно господин Петров, у нас более чем столетний опыт, а нашими клиентами являются …твари, оказалась бесполезна. О чем её владелец мне сейчас с профессионально-фальшивым сочувствием и сообщил.

– Суки!

Звонок от охраны прозвучал, когда я приговаривал вторую бутылку.

– Прискакали падальщики, – сплюнул я.

До дома от въезда в поместье две минуты на машине, поэтому я плеснул себе еще и только выпив новую порцию, вытащил грузное тело из мягкого кресла, и, пошатываясь, направился к входной двери. Та была по местной моде стеклянной, отчего было видно, кто именно ко мне нагрянул. Судя по черной форме, как и доложила охрана, прибыли судебные приставы.

– Мистер Фьйодор Пэтроф? – гнусаво по-английски поинтересовался старший. Будто в их деле нет моей фотографии.

Я осмотрел стоящих на моем крыльце представителей американской власти. Исключительно латиносы и афроамериканцы. Во Флориде вообще белых сейчас меньше половины, а уж Майами давно превратился в филиал Гаваны в США.Во Флориде вообще белых сейчас меньше половины, а уж Майами давно превратился в филиал Гаваны в США.

Вот только много что-то «гостей». Сопровождение из внутриведомственной службы быстрого реагирования? Какая мне оказана честь. Я ухмыльнулся.

– Мистер, – от моего оскала их главный напрягся, а его коллеги подобрались. – Прошу вас освободить этот дом, он входит в перечень арестованного имущества.

– Да пошел ты! – сказал я ему по-русски и продемонстрировал международную фигу. Будь я трезв, я, конечно, такую дурость не совершил бы. Но к приходу приставов я основательно набрался, к тому же мне было больше нечего терять. У меня забрали абсолютно всё. Суки!

Мой жест истрактовали как нападение на представителя власти, и тут же последовала расплата. Прилетевший мне в грудную клетку удар заставил меня отшатнуться. Сделав пару шагов назад, я начал заваливаться. Сознание стремительно мутнело, и последнее, что я почувствовал, это как приложился затылком о холодный мрамор.

Очнулся я оттого, что задыхаюсь. Рефлекторно схватился за шею и с удивлением освободил ее от удавки.

Суки! Эти нигеры совсем охерели?! Ладно стрелять, но душить! Это уже за гранью даже для США.

Откашлявшись и наполнив легкие так нужным им кислородом, я приподнялся с пола, на котором до этого валялся.

Пол был другим. Это, мля, не испанский мрамор, который я сюда из Европы вез. Это какая-то палубная доска! Меня что в камере закрыли? Размером комната, в которой я очнулся ее и напоминала. Но вот наполнение было больше похоже на дешевый номер в мотеле. Узкая кровать, окно с москитной сеткой, вентилятор на потолке, вернее то что от него осталось.

Мля! Это что веревка?

Я, наконец, рассмотрел, чем меня душили. Удавка оказалась веревкой с петлей на конце. Дебилы, привязали ее к вентилятору и он, понятное дело, не выдержал мой вес. Вот правильно о них Задорнов говорил – тупые. Во мне так-то сто пятьдесят килограмм. Это надо же было додуматься меня повесить. Вы получаете приз за самую нелепую попытку убийства.

Но что это за мотель? И кто за него будет платить? Надо было разведать обстановку. И я, кряхтя, кое-как поднялся.

Годы, мои годы. Уже не мальчик. Шестьдесят восемь на прошлой неделе исполнилось. И такой подарок на день рождения. Я вновь выматерился. Суки!

Направляясь к двери, я прошел мимо висящего на стене зеркала. Притормозил, подумав, что мне мерещиться после асфиксии. Медленно развернулся и вгляделся в свое отражение.

Мля! Кто это?!