Настольная книга стервы

Если мужчина признался, что боится женщину-стерву, – он не лукавит!

Если обронил, что стерва – явление гнусное и постыдное, а потому не хочет об этом даже толковать, – мужчина лжет! Ибо никакой тип женщины не возбуждает, не интригует, не манит, не ввергает в пучину страстей так, как стерва. Она же – женщина-вамп, она же – фатальная красотка, она же – грешница, она же – хищница, она же – светская львица, она же – гроза непохожих на нее женщин, она же… Тайна за Семью Печатями, приоткрыть которую и берется автор этой книги.

Причем делает это настолько оригинально и увлекательно, подчас с шокирующей откровенностью, что не вызывает сомнения факт: книга не только станет бестселлером, но и заставит читателя иначе взглянуть на мир, где благодаря тысячам дамских уловок, позволяющих безупречно выглядеть, поддержать интерес мужчины, прослыть богиней секса… хозяйничает фатальная бестия. Она станет настольной книгой любой женщины, вдруг пожелавшей превратиться из обычной красотки в роскошную стерву, у чьих ног уже завтра мужчина преклонит колено…

Один умненький ловелас мне сказал однажды:

– Есть в тебе что-то этакое… – и языком причмокнул. – Но, понимаешь, нет в тебе СТЕРВЫ, – и взглядом товарища на меня посмотрел. – А баба-стерва, да если она к тому же еще и красивая… – о, это ат-а-ас!

Он был иногда циничен, этот ловелас. Иногда пьян. Иногда отталкивающим до безобразия, но он знал себе цену. И цену женщинам.

Ну так вот… После того, как он сказал, что во мне отсутствует стерва, он попросил чаю. Я налила. И себе тоже.

Мы сидели друг напротив друга, и я, вся из себя такая умная, красивая, но ни капельки не стерва, слушала рассказ про то, как он где-то, когда-то любил ну таку-у-у-ю стерву, ну такую! О-о-о-о! А она его нет. В итоге – истерзанная душа и грустный сюжет для рассказа про любовь, который он собирается написать. А может, даже на повесть разродится…

Он напишет, я в этом была почти уверена и наперед знала: это будет вещь. А потом завидный гонорар. Его охотно печатали разные журналы. А еще у ловеласа была квартира, машина, он коллекционировал полотна именитых мастеров пейзажа, мечтал обессмертить свое имя в литературе, одевался как «лондонский денди», но в любви ему не везло.

– Налей-ка мне еще чаю… Если можно, конечно…

Было можно, и я налила. И уселась напротив. Просто коллега, просто хорошая женщина, которой часто приоткрывают душу, чтобы сделать себе легко. Этакая мамочка, этакая сестричка, этакая соратница по перу.

У меня вдруг испортилось настроение. Ловелас этот резкий перепад уловил и из кабинета испарился (дело было на работе). А я осталась, наедине с собой и отчаянной завистью к стерве-незнакомке.

Это же надо, думала я тогда, как она лихо мужиков к ногтю подгоняет! Уж если сумела богемного ловеласа ввергнуть в тягостную душевную тоску и едва ли не навечно остаться в его воспоминаниях, которые вот-вот переберутся на страницы его новой взрывной повести о любви, что же она тогда вытворяет с другими мужчинами?!

И мне вдруг до одури захотелось оказаться на ее месте. Захотелось стать стервой высшей пробы, этакой жен-щиной-вамп, этакой соблазнительницей-победительницей всех и вся, кто мужчиною зовется. Этаким «деликатесом», который ассоциируется с праздником, который жаждут, который ждут…

Мысль эта, поначалу легонькая и размытая, постепенно обволокла всю меня, пропитала собой все, что можно было пропитать.

А недопитый чай в чашке совсем остыл. И настроение вконец испоганилось. Но внутри меня уже заворочалось, пробудилось, зашевелилось НЕЧТО…

Что дальше? А дальше были будни, где много работы, но мало обнов, где мало успехов, но много хлопот, где были иногда мужчины, но все равно не хватало праздника… И заправляла всей этой круговертью Я, но уже не вчерашняя покладистая женщина, а набирающая обороты стерва, этакая хищница, возжелавшая заполучить у жизни яркую роль.

Только роль! Жизнь – это почти всегда игра. Я же просто жила, безжалостно перекраивая вчерашнее «Я», кромсая его со стервозной одержимостью…

Впрочем, хватит об этом. Ведь тебе, моя читательница, скорее хочется узнать, чем обернулся мой отчаянный замысел обрядиться в новые одежки? Удовлетворяю твое любопытство: я стала стервой. Я давно не в толпе, я – над нею. Выбирают не меня – выбираю я. Подчиняют (как женщину) не меня – подчиняю я. Мне стало вкусно жить.

Но главное – это моя книга! И ты ее сейчас читаешь…