Наследница проклятого острова

Меня разбудил треск. Отдалённый, но очень резкий. Приглушённый, но пробирающий до самого позвоночника.

Я села на кровати и осмотрелась. В просторной комнате – с окнами на три стороны – спали остальные воспитанницы, только Виола оторвала голову от подушки и сонно тёрла глаза. Её тоже разбудил шум. Раздался грохот. Я принюхалась – пахло гарью!

– Пожар, – просипела я и, прокашлявшись, крикнула: – Пожар! Вставайте! Горим!

Мой крик зазвенел в ночной тишине, девочки завозились. Я вскочила на ноги, выхватила из тумбочки свою сумку и принялась будить соседок:

– Вставайте! Просыпайтесь! Пожар!

Гул огня за единственной дверью перешёл в рёв. Виола вскочила с постели и побежала к выходу.

– Не открывай!

Но она и не смогла бы – ойкнула, отдёрнув руку от раскалённой ручки, и потерянно посмотрела на меня.

– Буди всех! Вяжи верёвку из простыней! Будем выбираться через окна! – велела я.

– А решётки? – испуганно спросила Виола.

– Исполнять! – рявкнула я, и подруга подчинилась, принялась тормошить сонных воспитанниц и стаскивать с них одеяла.

Я подлетела к окну и с трудом распахнула деревянные створки. Они со скрипом поддались. Коснулась решётки – узких полос ржавого металла, прибитых к старой покрытой мхом стене. Подёргала.

Из-под двери взметнулись искры. Вот каскарр![1] Открыв окно, я создала тягу. Дверь затрещала, контур косяка зарделся алым.

Думать некогда!

Я пнула решётку, но она не поддалась. Тогда я позволила второформе проявиться. На коже от локтя до кончиков пальцев проступил рисунок и затвердел аспидной чешуёй, ногти превратились в длинные, бритвенно-острые когти. Полоснула наотмашь по ржавой решётке и отсекла её угол от стены. С силой навалилась на край и отогнула его. Лаз получился узким, но толстых среди нас не было.

– Ви! Верёвку сюда! – крикнула я.

У подоконника столпились испуганные девочки. Подруга подтащила связанные простыни, я быстро подёргала узлы. Вроде прочно. Привязала к той части решётки, что ещё крепилась к стене, и скомандовала:

– Ви первая, дальше по одной! Спускаться быстро, не задерживаться!

Никто не стал спорить, даже Ритана молча подчинилась. Виола влезла на подоконник и со страхом посмотрела вниз: третий этаж, а потолки в приюте в два человеческих роста, поэтому высота тут немалая.

– Давай! – я придерживала Виолу, пока она не вцепилась в ткань. – И буди второй этаж, если они ещё спят.

Ви кивнула, поборола секундный страх и полезла вниз. Ритана ринулась следом, но я остановила:

– Сначала младшие и по очереди, а то вязка не выдержит.

– Виола, шевелись! – отчаянно крикнула Икарата.

На лицах воспитанниц проступил ужас. Верёвка повисла свободно, и я скомандовала:

– Вторая пошла!

Сидела на подоконнике и отправляла девушек наружу одну за другой. Я – гайрона, и пусть мы ненавидим огонь, как и высоту, однако шансов выжить в пожаре у меня куда больше, чем у обычных девчонок.

Дверь с треском рассыпалась под натиском пожара, и пламя ворвалось внутрь. Огонь голодным зверем пробежал по полу, накинулся на деревянные перекрытия, подпалил кровати. И чем больше он сжирал, тем сильнее и ненасытнее становился.

– Быстрее!

В комнате никого не осталось – на связанных простынях повисло сразу трое, но вязка выдержала.

Я вылезла наружу последней, но спустилась лишь до середины. Из окон последнего третьего этажа в центре здания вырывалось пламя и всполохами освещало ночной двор. А из окон второго – валил дым. Крыша уже полыхала, а дальнее – воспитательское – крыло ещё стояло тёмным.

К открытому окну второго этажа прижимались испуганные девочки – средний отряд. Вторая решётка поддалась даже легче – мои когти со скрежетом рассекли ржавые полосы железа.

Я дёрнула за край решётки, отогнула её, осыпав всё трухой, и приказала среднему отряду пролезать в щель и спускаться. Умницы, они сообразили сделать ещё одну вязку. Дело пошло быстрее.

До второго этажа огонь ещё не добрался, поэтому я на мгновение замерла и вдохнула свежего воздуха.

Какого каскарра происходит? Где воспитательницы?!

– Вынимаем младших! – крикнула Ритана снизу.

Хоть на что-то она годится! Девочки принялись стучать в окна первого этажа и будить малышей. Но те не могли сами открыть старые рамы! А решётки внизу совсем другие – из круглых толстых прутьев. Такие я не прорежу! Каскарров пожар!

– Дальше сами! И выкиньте наружу одеяла, а то замёрзнете, – распорядилась я, глядя, как средняя группа споро выбирается из окна.

Всхлипывают, но не истерят, даже помогают друг другу. Спасибо приюту, нас научили выживать группами. И молчать. Да, молчать тоже научили очень хорошо, поэтому никто не ноет и не истерит.