Наследница престола

Черное августовское небо было бы действительно черным, не сочись оно призрачным светом мириадов искорок-звезд. Под таким небом хорошо мечтать, лежа в копне сена и покусывая пахучую сухую травинку. Куда хуже падать с него, нарушая огненным росчерком звенящую тишину звездной симфонии.

И все же что-то с этого неба падало. Или кто-то. Прочертив тонкую, яркую дугу над спящим городом, падающее «нечто» скрылось меж каменными коробочками домов. Произошло это на удивление тихо, без ожидаемого грохота взрыва, без малейшей вспышки. Любому стороннему наблюдателю это, безусловно, показалось бы странным. Только вот не было свидетелей этого непонятного явления. По крайней мере, на земле. Зато там, в вышине, кто-то решил повторить действо, и через пару-тройку секунд все произошло, как при кинематографическом повторе: снова яркий росчерк по той же, что и в первый раз, траектории. И вновь все случилось в полнейшей тишине.

Хорошо, что стояла глухая ночь, – магазин, разумеется, не работал. Иначе покупателей и продавцов ожидало бы немалое потрясение: сквозь стеклянную витрину «Товаров для дома» ворвался огненный сгусток величиной с шарик для пинг-понга, но яркий, как кусочек солнца. Зависнув над центром торгового зала, шарик начал стремительно расти, распухать, грозя, казалось бы, неминуемым взрывом… На самом же деле огненная клякса приняла очертания человеческой фигуры, а еще через мгновение в зале стояла рыжеволосая – под цвет недавнего шарика – женщина в длинном, ярко-алом, сверкающем переливами драгоценных украшений платье и в таких же алых с изящными и очень длинными носами сапожках. Она выглядела живой копией родившего ее пламени.

Происшествие на этом не закончилось. Не успела женщина-пламя сделать и первый вздох, как в магазин через ту же витрину ворвался еще один огненный шарик. Женщина ахнула и метнулась в сторону. Увидев перед собой дверь, она стремительно распахнула ее и влетела в открывшееся темное помещение, бывшее магазинным складом.

Из второго сгустка пламени появилась еще одна человеческая фигура – на сей раз мужская. В отличие от огненной женщины, мужчина был одет во все черное. Черные длинные волосы обрамляли его бледное лицо, казавшееся, по контрасту с остальным, ослепительно-белым пятном.

Завершив чудесное превращение, мужчина резко дернул головой влево-вправо, озираясь, быстро развернулся на каблуках, взмахнув при этом полами плаща, словно ворон крыльями, и хищно потянул носом воздух. Потом уверенно направился к двери в складское помещение.

Войдя в склад, он на мгновение застыл, вновь принюхался и издал торжествующий рык. Судя по всему, обоняние вполне заменяло ему иные органы чувств, не действующие при определенных обстоятельствах. В данный момент таким обстоятельством была кромешная тьма.

Легкое шуршание складок плаща указывало направление его движения. Огненноволосая женщина, прятавшаяся за стеллажами с пыльными коробками, поняла, что мужчина идет именно к ней. Она обладала не менее развитыми органами чувств, да и физической силой наделена была немалой, поскольку брошенная ею первая попавшаяся под руку коробка попала точнехонько в голову мужчине.

По складу пронесся тихий металлический звон (в коробке хранились, скорее всего, гвозди или шурупы), почти заглушённый ревом ушибленного незнакомца. Женщина тут же схватила вторую коробку и швырнула вслед за первой. На сей раз звон имел стеклянный характер – тонкий, нежный, даже немножечко жалобный (скорее всего, его издавали бьющиеся электролампочки)… Рев мужчины в черном изменился – теперь он звучал торжествующе-довольно (лампочки все же полегче гвоздей).

Но радовался незнакомец преждевременно. Женщине повезло: она напала на целый штабель металлических банок с краской, и мужчине пришлось туго, поскольку интервал между летящими в него банками едва ли был больше секунды. Черный пришелец задействовал на полную мощность осязание и слух, поскольку лишь колебания воздуха да легкий свист говорили ему, откуда ждать опасности. Впрочем, обоняние тоже включилось быстро: очередная банка, попав мужчине точно в середину лба, раскрылась, и густая маслянистая жидкость потекла с головы на плащ, насытив воздух резкой вонью.