Наследница Нави

— Передай Коленьке — пусть не плачет обо мне. Мне там мокро от этого! Я по колено в воде все время, — попросила худая, высокая, черноволосая женщина, появившись внезапно передо мной и напугав так, что я аж подпрыгнула.

Никак не привыкну к тому, что на Земле люди не обладают памятью Рода и не могут сами общаться со своими ушедшими в иной мир близкими. И тем не остается ничего кроме как обращаться за помощью к таким, как я. То есть — к медиумам. К посредникам между миром мертвых и миром живых.

— Я так по Васеньке скучаю! — услышала другой женский голос.

Повернулась направо, там пухленькая блондинка лет 20 с удавкой на шее, смотрит умоляюще.

— Свете передай — Егорка с лошади упадет.

Это уже высокий брюнет с пулевым отверстием в сердце.

Я затравленно огляделась: мертвые были повсюду. Что, конечно, не удивительно — я ведь на кладбище. Каждый из них тянул ко мне руки и шептал послание для своих близких.

Мертвые! Мертвые! Задушенные, с синими шеями. Утопленники, просто синие. Убиенные, с различными ранами, изуродованными телами и лицами. Я всех их видела, как живых. Словно они во плоти по-прежнему, и меня охватил неописуемый ужас. Я бросилась сломя голову по узкой дорожке меж оградками.

— Скрести руки и пальцы!

Донесся до меня крик Ярослава, но я была в таком ужасе, что не смогла остановиться и прервать свое паническое бегство. И испуганно взвизгнула, когда оказалась в руках родственника. Сам собой произошел неконтролируемый выброс энергии, и в моих руках оказалась молния. Первый раз в жизни! Да большая, искрящаяся, огромная, нестерпимо жгущая руку. Ярик инстинктивно шарахнулся, отскочил в сторону.

— Мама!! — завизжала я на все кладбище от ужаса и боли.

— Ох, ты ж! — услышала я мамин возглас за спиной. — Держи! Держи, моя хорошая!

Матушка отчего-то не спешила подходить, а руку жгло нестерпимо! Я кусала губы, чтобы не заорать от боли.

— Молодец! Дыши, успокаивайся, держи, — нараспев говорила мать.

Мои глаза нестерпимо щипало. Слезы градом катились по щекам. Успокоиться не получалось.

— Мне больно, мамочка! Больно! — мысленно кричала я.

Но мать словно бы не слышала. Хотя слышала. Я это знала.

— Ты что, с ума сошла?! — закричал отец. — Ей же больно!

Отец поднял правую руку, выпустил энергетический поток в виде водного жгута, жгут стеганул молнию в моих руках, и она рассыпалась тысячью мелких искорок.

Я впервые видела магию антов, повелителей воды, в действии. И была очень впечатлена. От громовой стрелы в тысячу вольт не осталось и следа.

— Покажи руку! — потребовал испуганный отец, подойдя.

Я протянула красную ладонь. Все оказалась не так страшно, как я думала, — всего лишь покраснела, но не обожжена до волдырей и не обуглена, как мне казалось со страху.

Отец подул на руку. По ней пошел приятный холодок. И боль, и краснота исчезли на глазах.

— Лучше? — улыбнулся папа.

Я кивнула. Рука дрожала от страха, и отец прижал меня к себе и погладил по голове, как маленькую девочку. Да, собственно, ею я и была. Что с того, что мне уже семнадцать. Для него я, наверное, навсегда буду вечной малышкой.

От повелителя народа антов исходила мощная энергетика спокойствия и уверенности, и я с удовольствием ее впитывала в себя, как губка воду. Я, по сути своей, — энергетический вампир. Я забираю у людей их энергию, хорошую и плохую, стоит мне лишь этого захотеть. За это матушка зовет меня паразиткой. Обидно, но она права. Хотя я стараюсь не злоупотреблять. Положительную энергию забираю у людей редко. Чаще отрицательную. Мне она не вредит, а людям сплошная польза — забираю себе их усталость раздражительность, озлобленность. При мне редко кто ссорится и ругается, например. Впитываю негативные вибрации, исходящие от людей на корню, и все — нет раздражения.

Бабушка Яна говорит, что из меня дома получился бы неплохой целитель. Но предназначение у меня другое — я буду инквизитором темных. Колдунов, магов, ведунов и прочих личностей, работающих с миром Нави, с темным миром, в котором живут темные сущности и неупокоенные души. Или упокоенные, но не покаявшиеся в грехах своих. Буду следить за тем, чтобы они не нарушали определенные правила, которые нарушать нельзя, так как обладаю обостренным чувством справедливости и баланса. Что довольно редкое качество. Как для темных, так и для светлых. Поэтому судьба моя была предвещена с самого детства. Быть мне инквизитором — и все тут! И никого не интересовало, что мне плясать и петь охота. В прямом смысле. Была б моя воля, я б актрисой мюзикла стала. Голос и слух имеются, пластичность в движениях и чувство ритма — тоже. Но не судьба. Как говорится. Пела и танцевала лишь для своих на семейных праздниках, благо родственников целая куча, почти каждые выходные кому-нибудь концерты давала.

— Что тебя так напугало? — ласково спросил отец.

— Мертвые! Их здесь так много! У каждой могилы стоят и ко мне тянутся. Близким что-то передать просят.

— Инквизиторша испугалась душ? — хохотнул младший брат.