Наследник фортуны

Лёгкий бронеавтомобиль двигался по руинам города, испепеляемого жарким восточным солнцем. Дорога была усеяна воронками от бомб, а по обочинам кое-где чернела сгоревшая техника. Водитель старательно объезжал все препятствия, а иногда даже вдавливал педаль газа в пол. И тогда из-под колёс летели клубы пыли, а мощный мотор утробно порыкивал, словно хищный зверь.

— Счастливчик, когда домой? — устало спросил у меня Генка и снял шлем.

Он восседал рядом со мной на заднем сиденье, а на его коленях лежал «калаш».

— Через пару дней, — приподнято ответил я, внимательно наблюдая за проплывающим за окном безрадостным пейзажем. Эти места уже были зачищены, но мало ли что… Тут стоит ждать подвоха даже от подозрительно выглядящего дерева.

— К семье? — продолжил расспрашивать меня новый коллега, взъерошивая мокрые от пота короткие волосы.

— Нет. Нет у меня семьи, — отмахнулся я и проверил карманы разгрузки. Всё было на месте: гранаты, запасные рожки.

— Неужто за четверть века даже женой не обзавёлся?

— Вот, видишь, уберегло, — я показал ему палец, на котором красовалось серебряное кольцо с надписью «спаси и сохрани».

— Гы-гы-гы! — заржал он, как невоспитанный мерин.

Отсмеявшись, парень поправил броник, напялил шлем и подтянул к подбородку фиксатор, чтобы защита в случае чего не слетела с головы.

И тут вдруг раздался страшной силы взрыв, ударивший в дно броневика. Меня подбросило как грёбаную пушинку. Шлем врезался в крышу, и в шее что-то тихонько хрустнуло. Тотчас перед глазами появилась секундная тьма, а в ушах запищали сотни недовольных комаров.

Бронеавтомобиль же сперва завалился набок, а потом со скрежетом перевернулся на крышу. В салоне появился чёрный дым и защекотал ноздри химический запах гари.

— Сука! Млять! Уроды! — зазвучал истошный мат Генки. Его вытаращенные глаза излучали первобытный страх, граничащий с паникой, превращающей человека в неразумное животное.

— Успокойся… — сипло выдохнул я и облизал сильно прокушенную нижнюю губу.

Во рту появился металлический привкус. Но это всё херня. Пройдёт, как и боль в шее. Главное, выжить и вытащить запаниковавшего Генку. Плюс водитель потерял сознание и словно тряпичная кукла полулежал на обшивке. Его тоже надо спасти.

Я скрежетнул зубами, кое-как открыл надсадно заскрипевшую дверь и с кряхтением выполз наружу. Тут же среди руин раздались звуки автоматных очередей — «музыка», под которую может танцевать только госпожа Смерть. Пули щёлкали по металлу и хищно впивались в дорожное полотно. Благо, между мной и стрелками лежала туша бронеавтомобиля, иначе бы они быстро накуканили меня. Суки! Ну, ничего, Счастливчика так просто не возьмёшь!

— Вылезай! — резко крикнул я Генке, как-то по-особенному остро воспринимая реальность, будто кто-то невидимый подкрутил резкость. Даже запахи стали отчётливее, насыщеннее.

На свет божий показался шлем новичка, выбирающегося на карачках из броневика.

А я уже снял «калаш» с предохранителя, выпрямился и полоснул очередью поверх перевернувшегося бронеавтомобиля. Пули веером понеслись в сторону полуразрушенных домов. Но я не стал смотреть, куда именно они попадут. Шустро нырнул обратно за четырёхколёсное укрытие и услышал ответные очереди. Свинец забарабанил по днищу броневика. Видать, стреляют откуда-то сверху. Наверное, забрались на второй этаж.

— Генка, надо вытащить водителя, — хрипло выдал я, часто-часто дыша. — Справишься? Посмотри на меня! Справишься?

Парень глянул на меня дикими глазами, судорожно кивнул и открыл переднюю пассажирскую дверь. В этот же миг в броневик вонзилась ракета, похоронив его в ослепительном пламени взрыва. В лицо ударил страшный жар, сдирающий кожу, а затем меня на несколько метров отшвырнуло взрывной волной и проволокло по дороге. Боль обжигающей плетью стеганула по нервам. А перед стекленеющими глазами завертелось голубое небо и в затухающем сознании возникла душераздирающая мысль: «Всё, конец, а я столько ещё не успел сделать…»

Тьма поглотила моё сознание. Однако тьма оказалась не мертвой и беспробудной. Она двигалась, как живая. В ней возникали какие-то образы, здания и чьи-то незнакомые лица, кажущиеся… знакомыми. Вот ведь парадокс.

Вскоре блаженную тьму сменили нестерпимая головная боль и жар в груди. Я против воли застонал, рефлекторно выгнулся и резко распахнул глаза. Взгляд быстро прояснился, и громадное изумление обухом ударило меня по затылку, вводя в невероятный ступор. Какого хрена?!

Ночное небо освещали холодные звёзды, а жёлтый глаз луны насмешливо смотрел на тупик, который с трёх сторон обступали старинные трёхэтажные особняки. Один из них жарко полыхал. Из стрельчатых окон первого этажа с рёвом вырывались жадные языки пламени, к мрачным облакам тянулись клубы дыма, а в горячем воздухе носились хлопья пепла. Почерневшие от огня барельефы ангелочков печально взирали с фасада здания, а рядом со мной, на мостовой, горели деревянные обломки оконных рам и где-то вдалеке звучала приближающаяся сирена.