Наследие последней библиотеки [СИ]

Потянувшись до хруста в затекшем позвоночнике, я постаралась успокоить нервно дергающийся глаз. Двенадцать часов, двенадцать… Всевышний, за что? Я провела в компании хранителей ключей. Таких бестолковых вопросов, еще ни на одном собрание я не встречала. А я, между прочим, без малого четыреста лет сижу на месте главного библиотекаря, за что мамочке низкий поклон и куча благодарностей. Если заранее знала бы, ни за какие деньги не согласилась бы подменить ее на пару деньков.

Вот теперь и расплачиваюсь за собственную глупость. В медовый месяц, они с папой решили рвануть в стотысячную годовщину своего брака. А мне, единственной и горячо любимой доченьки, подложили такую свинью. Откуда я знать могла, что они у Всевышнего Бога, выпросили себе целый мир и теперь экспериментируют на нем, создавая жизнь и все прочие радости бытия.

Я же застряла в главной библиотеке всего мироздания в качестве библиотекаря. Должность, хоть и не особо пыльная, и платят за нее замечательно, но не мое это, не мое. Говорящие картотеки, меня скоро с ума сведут. Вон, позавчера, новый мир родился, а вместе с ним, целое книгохранилище всех книг, которые только будут в нем созданы с момента сотворения до полного его краха. И что вы думаете, его картотека оказалась полнейшей дурочкой, в голове у которой только мужики и новый маникюр. Всевышний, по какому принципу ты их там отбираешь?

Сдув с глаз мешающуюся челку, посмотрела в восьмой бокал остывшего кофе за день. Эх, такими темпами, даже бессмертная я, помру от остановки сердца. Подумав, развеяла ее пеплом и выбросила за окно. Надо переходить на зеленый чай, говорят он успокаивает. По крайней мере, именно так говорит главный куратор хранителей. Той тоже достается не мало проблем и трудностей. За всей этой оравой, глаз да глаз нужен.

Стать хранителем непросто, но это открывает потрясающие перспективы. Ты можешь узнать любые тайны мира, достаточно обратиться к любой из картотек, ну, с условием, что она вполне вменяемая. И ладно, если бы проблема была в их мозгах, с этим и вечный хранитель разберется, но они умудрялись нападать даже на хранителей, что уж говорить про вторженцев. Если кто-то думал, что красивая мордашка превращает их в людей, то он сильно ошибается. Картотеки были созданы для поиска и защиты информации хранящейся в библиотеке Восов и никак иначе. Любая из этих красоток, голыми руками разорвет даже демона, ни говоря уж про человека.

Что тюкнуло в их блондинистые головы, понятия не имею, но последнее десятилетие, их словно подтормаживать стало. Могут и книги путать и хранилища и меня не узнавать. За последнее, огребали по первое число, но продолжали путать. Письмо от маменьки, должно было прийти только к следующему празднику равноденствия, так что, пара месяцев роли не сыграет.

В коридоре раздалась ругань и перестукивание каблуков о дорогущий паркет моей приемной. Дверь распахнулась и не ударилась о стену, только благодаря заклятию на ней. Встрепанная блондинка, с огромными глазищами пурпурного оттенка, воззрилась на меня, словно на двадцать первое чудо мироздания. Пару раз хлопнув ресницами, она наконец отмерла.

— Госпожа Агния, Госпожа Агния, Госпожа Агния, — она мелко начала подпрыгивать на месте.

— Что случилась Енгис? — посмотрела я на самую первую и старую картотеку.

— Вам письмо от мужа, — протянули мне фиолетовый конверт с золотой восковой печатью.

— Благодарю за работу, — кивнула я головой совсем молоденькой девушке, лет шестнадцати на вид, а по факту, годившейся мне в прабабки по линии прабабки.

Девушка поклонилась и покинула кабинет главного библиотекаря. Как бы совершенны не были создания Всевышнего, без контроля перворожденных существ, они не могли долго функционировать нормальным образом. Начинались то войны, то интриги, то эпидемии, то еще какая-то неведомая ересь.

Конверт в моих руках нагрелся, требуя к себе внимания. Муж был в своем репертуаре. Вроде, уже двадцать девять тысяч лет в браке, а к его причудам никак не привыкну. Ножом для бумаги, вскрыла конверт и достала золотой лист бумаги. Ну точно, ничего не меняется. По тонкой странице, летящим, фиолетовым почерком, были впопыхах написаны строки послания для меня — любимой супруги.