Наследие крови

Вечеринку по случаю окончания учебного года в колледже на правах заводилы и блестящей девочки принимала у себя Нелл Аспернс. И эта вечеринка обещала быть незабываемой хотя бы потому, что сама хозяйка привыкла к тому, чтобы быть первой и лучшей во всем, за чтобы не бралась. И на правах хозяйки Нелл пригласила на эту вечеринку почти всех своих однокурсников, за исключением тех, кого обычно называли «ботанами» или считали неудачниками. Некоторые из них каким-то образом все же умудрились пробраться в дом, где проходило торжество, но Нелл была уже настолько «навеселе», что решила не обращать на это внимания.

На вечеринке присутствовали также Кэтти Ларсон и Тина Одорсон, которые были лучшими подругами. Нелл не была близко знакома с ними, знала лишь, что они посещают те же лекции, что и она, но они не входили в число тех, кто попал в ее «черный список», поэтому их присутствие среди ее гостей, не вызывало у хозяйки нареканий. Нелл было просто все равно.

Играла веселая заводная музыка, были выпивка и закуска, шутки и смех, но Тина чувствовала себя одинокой. И хотя они с Кэтти были лучшими подругами на протяжении нескольких лет, сейчас она чувствовала себя совершенно ненужной. Все эти вечеринки были не для нее, просто Кэтти, отличающаяся невиданным даром убеждения, уговорила ее пойти. А потом просто упорхнула куда-то, едва завидев своих знакомых.

И сейчас Тина сидела в отдаленном уголке огромного дома и думала о том, как ей провести каникулы.

Учебный год закончился, и нужно было возвращаться на лето домой, что было ей неприятно. Мать Тины, Розлини Одорсон, была весьма истеричной особой, и дочь ей была не нужна. Материнский инстинкт к тому моменту, когда Тине исполнилось восемнадцать, у нее так и не проснулся, и поэтому мать и дочь были друг для друга почти чужими людьми. Отец Тины, Йоах Одорсон, был опустившимся пьяницей, гоняющимся за очередной бутылкой, и к тому же имел ни одну любовницу, которых он даже не пытался скрывать. Он уже давно ничем не интересовался, включая и собственную дочь. Как отец и мать умудрились прожить в браке почти двадцать лет, для Тины оставалось загадкой. Но вероятность того, что придется выслушивать пьяные склоки родителей и пытаться урезонить их, была слишком велика, поэтому девушка и не хотела ехать домой, не желая к тому же наносить «визит вежливости» людям, которые уже давно не считали ее «своей». Но и оставаться здесь, в общежитии, она тоже не хотела, так как многие здесь просто-напросто издевались над ней, не давая и шага ступить, не вынудив выслушать очередную колкость или остроту.

Тина была довольно-таки миловидной девушкой. Темненькая, немного худенькая для своего возраста, что казалась совсем малышкой, с карими глазами кофейного оттенка и нежной кожей молочного цвета. Ее нельзя было назвать красавицей в полном смысле этого слова, но было нечто незримо таинственное в ее внешности, что могло очаровать. Но она была настолько стеснительной, да и много комплексовала по поводу своей внешности, которая ей не нравилась, что молодые люди не успевали заметить ее очарования и не предлагали ей дружбу.

Вот и сейчас она сидела совершенно одна, обделенная вниманием парней, до тех пор, пока к ней не подошла Кэтти. Подруга позвала Тину выйти в сад, чтобы посидеть на свежем воздухе и немного отдохнуть, и она с радостью приняла ее приглашение.

Когда они стали пробираться к выходу, сквозь танцующий народ, Тина немного помедлила и пока она выпутывалась из сплетения танцующих тел, в дом прибыли новые гости. Они были немного странными, если считать странностью слишком светлую кожу, таинственный взгляд и темную одежду, в которую они были одеты. Их можно было бы с легкостью принять за готов, но они шутили и смеялись с хозяйкой дома так заразительно и живо, что Тине с трудом верилось в их «готичность».

Наконец, выбравшись, из толпы танцующих молодых людей, Тина направилась вслед за Кэтти. Проходя мимо странных гостей, Тина краем глаза отметила, что среди них был очень симпатичный темноволосый парень, который в отличие от своих друзей держался более сдержанно, но в то же время уверенно, словно ощущая свое превосходство надо всеми. Он чем-то притягивал взгляд девушки к своей персоне, наверное, своей сдержанностью и непоколебимостью, уверенностью и решимостью, и еще… какой-то таинственностью, и она невольно вновь и вновь устремляла на него глаза.