«Наследие Дерини»

Простерли руки свои на тех, которые с ними в мире, нарушили союз свой.¹

Шел июнь года девятьсот двадцать восьмого от Рождества Господа нашего, седьмой год царствования Райса-Майкла Элистера Халдейна, короля Гвиннеда. День выдался прохладным, ночью моросил дождь, к утру небо слегка расчистилось, и все же тяжелые облака вновь собрались на небесах к полудню. Невзирая на пронзительный ветер, две женщины выбрались на крышу самой высокой башни замка и там, у крепостной стены, поплотнее завернувшись в плащи, подбитые мехом, вновь, как и накануне, стали пристально вглядываться в простиравшуюся вокруг равнину.

Это место не хуже любого прочего годилось для ожидания, ибо их мужчины запаздывали уже на несколько дней. К югу на многие мили простиралась долина Йомейра, к востоку она вскоре сменялась Рельянскими холмами, которые загораживали вид на Колдорское ущелье. Именно в ту сторону отряд отправился неделю назад, и именно в сторону Колдора были устремлены теперь взгляды женщин, щурившихся в лучах беспощадного солнца.

Судри Истмаркской не впервой было ожидать возвращения мужа здесь, на крыше башни, ибо она была госпожой и владелицей замка вот уже добрых двадцать лет. Совсем еще ребенком приехала она в Лохалин, невестой герцога, и уже спустя год родила ему дочь, ту самую, что превратилась теперь в очаровательную рыжеволосую, молодую женщину, стоявшую рядом с матерью. После гибели любимого брата, десять лет назад, годы не принесли особых тягот, и единственное, что омрачало их с Хрориком жизнь – это отсутствие других детей. Стэйси оказалась единственной дочерью и наследницей, а сейчас и она стала матерью, дав жизнь младенцу, который едва успел увидеть отца и деда, ибо те спустя несколько часов после его появления на свет, второпях устремились к Колдорскому ущелью, получив известие о нападении торентских войск.

– Должно быть, это вчерашняя буря их задержала, – выпалила Стэйси внезапно, потревожив одного из волкодавов, что лежал у ее ног. Молодая женщина вновь взглянула через укрепления крепостной стены, покрепче прижимая к себе сына. – Боже правый, а вдруг что-то стряслось с Корбаном? Они должны были вернуться несколько дней назад. Что-то случилось… Я точно знаю.

– Успокойся, дитя. Мы пока еще ничего не знаем.

И все же на лице Судри Истмаркской, не сводившей взгляд с укрытых туманом гор, застыло напряженное встревоженное выражение, ибо, сама себе не желая в том признаться, она знала куда больше, чем ей бы, возможно, сейчас хотелось. И касалось это не Корбана, любимого мужа Стэйси, но ее собственного дражайшего супруга Хрорика.

Очень скоро дурные вести достигнут их. Теперь она в этом не сомневалась. И пусть в ее собственных жилах кровь магов, что некогда правили этой землей, была сильно разбавлена, и полжизни она всячески отрицала свое происхождение, однако и этой толики колдовского наследия было достаточно для внезапных ослепительных вспышек нежеланного провидческого знания, в те мгновения, когда она этого меньше всего ожидала или хотела. Она не получила даже самого простейшего образования, ее никто не учил пользоваться своим даром, ибо они с братом очень рано остались сиротами, и воспитывал их дядя, надменный Дерини, столь дерзко злоупотреблявший своей силой и властью, что очень скоро его собственные крестьяне взбунтовались и убили его.

Случилось это как раз накануне дворцового переворота в Гвиннеде, когда погиб король Имре Фестил и к власти вновь пришли Халдейны. Затем в стране начались беспорядки и войны, и случилось так, что они с братом сделались заложниками у отца Хрорика, горделивого, но доброго в душе герцога Сигера Клейборнского, – ибо они с Кеннетом приходились дальней родней правящей фамилии Торента. В ту пору куда благоразумней ей казалось притвориться, будто она и вовсе не обладает никакой магией, а затем она и сама забыла, что когда-то владела ею. И уж менее всего она ожидала, что влюбится в одного из сыновей своего пленителя…

Все эти отрывочные воспоминания ненадолго отвлекли Судри, и поэтому именно Стэйси первая заметила всадников, сперва лишь маленькую горстку, но затем появились и остальные – несколько дюжин мужчин, медленно, с трудом пробиравшихся по затопленной грязью тропе, что вела от ворот замка к Рельянским холмам.

– Возвращаются, – выдохнула Стэйси, щурясь изо всех сил против слепящего солнца. – Смотри, смотри, вон там отцовское знамя.

У Судри прервалось дыхание, ибо теперь и она заметила боевой стяг в руках у одного из всадников. Серебряный полумесяц и два золотых солнца на лазурном поле.

– Матушка, я не вижу флаг Корбана, – воскликнула Стэйси. – Матушка, где же он? Корбан…