Наши уже не придут 3

*14 декабря 1919 года*

«Поляки, будь они неладны…» — подумал недовольный Аркадий.

Его совсем не радовала перспектива встретить Новый год в блиндаже, впрочем, как и все прошлые. Но сейчас-то иначе — он уже настроился, что этот Новый год будет встречен нормально, в праздничной обстановке.

Увы, у Юзефа Пилсудского были другие планы на Новый год Немирова…

1-й гвардейский тверской механизированный корпус ехал сейчас вслед за бронепоездом, чтобы высадиться близ осаждённого Киева и почти сходу вступить в бой.

Поляки, испытавшие небывалый успех на начальном этапе, завязли на линиях траншей, вырытых, пока пограничные войска держали первый удар.

К сожалению, пограничники сдержали удар плохо, поэтому полноценную линию обороны генерал-лейтенанту Гутору возвести не удалось, но даже то, что уже было, остановило Войско польское под Киевом.

Но диспозиция там сейчас пренеприятнейшая.

Оказывается, всё это время Аркадий кое-чего не знал, потому что ему было «слегка» не до этого. Но теперь всё прояснилось и стало понятно, чего это Пилсудский так осмелел и посмел наступать на Красную Армию.

Лев Давидович Троцкий, легально отправленный в Германию, как выяснилось, не просто сидел и «ждал момента», а занимался активной подрывной деятельностью.

И если бы он ограничился просто агитацией…

Но Ленин сообщает, что Троцкий снюхался с покинувшими Россию эсерами и анархистами, которые обосновались в Германии, наверное, в ожидании, пока у большевиков всё не посыплется.

Эсеры — это, как известно, не только политические балаболы, но ещё и боевое крыло, которое вновь сформировали, по соглашению с Троцким.

Лев шлёт Ленину сообщения, в которых почти не скрывает самодовольства. Письма пересылаются, естественно, нелегально, из рук, через руки, в руки.

Сам Владимир Ильич тоже узнал о том, что творит Троцкий, сравнительно недавно.

Но никто не связал загадочных трагедий, случившихся в разных городах Германии, с Львом Давидовичем и его деятельностью…

*6 июня 1919 года*

— О-о-о, ну наконец-то, твою мать! — воскликнул обрадовавшийся Бернхард.

Субботний вечер начался с сухости — оказалось, что в келлер (1) не завезли пиво, что было очень досадно. Случилась какая-то задержка по дороге — то ли машина сломалась, то ли ещё что-то…

Но, к счастью для членов «Стального шлема», проблема уже решилась. В келлер начали заносить бочки со свежим пивом.

«Ох, сейчас хлебну холодненького и как закушу колбаской…» — подумал Бернхард.

Боевое крыло «Стального шлема» стремительно наращивает численность — добровольцев всё больше и больше с каждым днём, причём не просто ни на что не годных приспособленцев, а ярых сторонников народного движения.

Сам Бернхард Руст присоединился к «Стальному шлему» совсем недавно, но ему уже нравилось то, что он видел. Наконец-то можно без опаски выражать свои взгляды — жидам и большевикам в этот келлер вход воспрещён.

Сразу же, как его приняли, его захлестнуло чувство принадлежности к чему-то большему, чем он сам. Это была сопричастность к творению истории.

«Как только выковыряем всех жидов и большевиков из нор, в которых они попрятались, будем строить новую Германию», — подумал Руст, счастливо улыбаясь.

Бочка за бочкой, келлер наполнялся напитком богов, а настроение уже сидящих в келлере людей стремительно повышалось. Они уже выпивали, поэтому Бернхарду стоило поторопиться.

Он перехватил поданную ему бочку и живо спустился по ступенькам.

Внизу, в келлере, кто-то постучал кружкой по столу — значит, сейчас будет речь. Повисла тишина.

Вернувшийся на поверхность Бернхард поднял новую бочку на правое плечо и в этот момент его чуткий слух уловил какое-то едва слышное щёлканье. Он не придал ему значения и спустился в келлер. Наверное, это пивная пена…

— Парни, как смотрите на пару кружек, чтобы работалось веселее⁈ — обратился он к остальным мужчинам, разгружающих грузовик.

— Берн, ты залез в мою голову и прочёл мои мысли! — улыбнулся Курт Энгельберт, сослуживец Руста.

Руст вколотил в одну из бочек краник, после чего разлил пенистое по четырём кружкам и поднялся наверх.

— Ну, за Германию! — поднял он кружку.

— Германия превыше всего! — поддержал его Курт.

— Германия превыше… — начал Клаус Фогельбаум.

Тут сверкнула ослепительная вспышка, после чего Руста отбросило на несколько метров. Очень остро заболела левая рука, а голова ощущалась совершенно ватной.

Он открыл глаза и увидел, что здания больше нет — есть только руины. Внутри произошёл взрыв, который похоронил под завалами всех, кто был в здании.

Повернув голову, он увидел, что висит на железной изгороди и левая его рука насквозь проткнута железной жердью. Попытка пошевелиться привела лишь к ещё более острой боли в руке. Но только в руке. Он опустил взгляд и увидел, что из его груди торчит окровавленная железяка, также являющая частью забора.

— Х-х-хр… — издал он последний звук.

*7 июня 1919 года*