О наречіяхъ рускаго языка.

ПО ПОВОДУ ОПЫТА ОБЛАСТНАГО ВЕЛИКОРУСКАГО СЛОВАРЯ, ИЗДАННАГО ВТОРЫМЪ ОТДѢЛЕНІЕМЪ ИМПЕРАТОРСКОЙ АКАДЕМІИ НАУКЪ.

Статья В. И. Даля.

Изъ V книжки „Вѣстника Императорскаго Рускаго Географическаго Общества“ за 1852 г., съ небольшими поправками противъ перваго изданія.

Землевѣденіе и языкознаніе, повидимому, двѣ науки почти несродственыя; но если изучать землю вмѣстѣ съ обитателями ея, то вопросъ этотъ принимаетъ иной видъ, и Руское Географическое Общество, по Этнографическому Отдѣленію своему, придется сродни или въ свойствѣ со Вторымъ Отдѣленіемъ Академіи Наукъ. На этомъ поприщѣ оба ученыя общества подаютъ другъ другу братскую руку соревнованія и помощи.

Передъ нами опытъ, и притомъ первый опытъ въ этомъ родѣ; доселѣ печатались кой-гдѣ собранія областныхъ словъ, но не было издано ни одного такого словаря. Уже одно это обстоятельство обязываетъ насъ признательностію къ ученому братству, которое, едва ли не впервые со временъ Ломоносова, признало трудъ этотъ довольно важнымъ и достойнымъ своего вниманія.

Не станемъ разсуждать о пользѣ областныхъ словарей, или словарей наречій. Во Франціи, Германіи, Италіи, гдѣ мѣстный народный говоръ нерѣдко до того уклоняется отъ общепринятаго, что почти можетъ быть принятъ за другой языкъ, словари наречій мало могутъ способствовать изученію общаго языка; но гдѣ, какъ у насъ, на всемъ пространствѣ огромнаго царства разстилаются безпредѣльныя равнины и господствуетъ одинъ общій языкъ, а мѣстныя уклоненія его столь незначительны, что ихъ даже не всякій замѣчаетъ, тамъ областные словари получаютъ совсѣмъ иное значеніе: областной говоръ свойственъ простому народу, а простонародный языкъ — корень и основаніе образованнаго языка; послѣдній, со всѣми прикрасами своими и со своею граматикой, долженъ признать простонародный языкъ нашъ роднымъ отцомъ своимъ, и въ то же время живымъ, напояющимъ источникомъ.

Кажется, теперь только настаетъ желанная пора для истиннаго изученія и развитія нашего языка. Вмѣстѣ съ насильственымъ образованіемъ, по иноземнымъ образцамъ, въ былое время началось и искаженіе роднаго языка, который не могъ поспѣть за внезапнымъ приливомъ просвѣщенія. Онъ и теперь только достигъ межени; ему еще далеко до высокой воды. Но довольно того, что мы начинаемъ убѣждаться въ неудобствѣ пополнять недостающее иноземнымъ, начинаемъ отказываться отъ произвольной ломки, спайки и наварки словъ: эти попытки бо́льшею частью весьма неудачны и основаны собствено на незнаніи народнаго языка, въ полномъ его объемѣ; въ словахъ и выраженіяхъ у насъ нѣтъ недостатка, умѣйте только отыскать ихъ, изучить, усвоить и пустить въ ходъ. Въ этой истинѣ мы убѣдились недавно, и съ тѣхъ поръ увидѣли свѣтъ. Повсемѣстно замѣтно это направленіе, и отъ него будетъ благо.

Не станемъ говорить о томъ, что у насъ есть собраты, которые пишутъ и печатаютъ газонъ и кадаверъ, ни же о гуманности, субъективности и объективности, а вспомнимъ, напримѣръ, что одному переводному роману дано хитро придуманное заглавіе Путеводителя въ пустынѣ, заглавіе мудреное, таинственое, тогда-какъ буквальный переводъ этого заглавія былъ бы: степной вожакъ. Беру одинъ примѣръ, чтобы только объяснить мысль свою, тогда-какъ легко было бы насчитать ихъ тысячи. Рускіе даровитые писатели, которые знаютъ народный бытъ и берутъ оттуда разсказы и картины свои, пестрятъ однако языкъ свой, безъ малѣйшей надобности, а только по образу воспитанія и привычкѣ, чужими словами, а слогъ свой — нерускими оборотами. Въ этомъ всѣ мы виноваты поголовно.

Относительно словосочиненія, въ смыслѣ произвольнаго составленія небывалыхъ словъ, не говоря объ иныхъ писателяхъ, достаточно будетъ сослаться на новѣйшій словарь нашъ, въ которомъ 114,749 словъ или реченій, но въ томъ числѣ и множество такихъ, которыя придуманы только для внесенія ихъ въ счетъ, между тѣмъ какъ ихъ нѣтъ вовсе на дѣлѣ и они нигдѣ и никогда въ ходу не бывали и не будутъ.

Мы о сю пору затверживаемъ по всѣмъ граматикамъ рускимъ, что языкъ нашъ весьма склоненъ къ образованію составныхъ реченій, и въ этомъ убѣжденіи дозволяемъ себѣ сочиненіе шарокатовъ и шаропеховъ; скажемъ напротивъ разъ навсегда, по правдѣ, что онъ вовсе не склоненъ къ тому и что это противно духу его; народъ не затрудняется пріискать въ сокровищницѣ своей новое выраженіе если оно ему понадобится, но у него на это совсѣмъ иные пріемы: берется одно только слово, ближайшее къ главному понятію, а затѣмъ, измѣненіемъ окончанія, приставкою одного или двухъ предлоговъ и иногда еще переносомъ ударенія, придается выраженію этому любой видъ и значеніе.