Накорми свою удачу

Мальчишке везло. Он почти добрался до леса, и Пойнтер видел, что упускает беглеца, но продолжать погоню в прежнем темпе не мог. Огибая здоровенный бурый валун, мальчик наступил на покрытую жухлым мхом кочку, и она просела под его ногой. Пойнтер остановился. Он слишком хорошо знал, что это за кочка — под слоем земли и мха грозно заворочалась растревоженная смыка. Пойнтер переложил электростек в правую, трехпалую, руку и перевел его в боевой режим. Левой выхватил пистолет. Смыка, разбуженная осенью, не так опасна, как в разгар зимы или ранней весной, но даже теперь, истощенная долгой спячкой, это была смыка. И шутить с ней Пойнтер не собирался.

Не дожидаясь, пока тварь выберется из гнезда, Пойнтер выстрелил. Кочка просела, но в следующее мгновение будто взорвалась. В стороны полетели комья земли и лохмотья дерна, и над разрушенным гнездом показалась треугольная голова смыки. В ее раздутом капюшоне зияла рваная рана. С неуловимой быстротой длинное чешуйчатое тело выскользнуло из ямы. Затем смыка подобрала под себя задние лапы и, сжавшись подобно пружине, приготовилась к атаке. Пойнтер выстрелил снова, но никакая сила уже не могла остановить зверя. Смыка прыгнула. Пойнтер отскочил вправо, стреляя на ходу. Тварь была еще в прыжке, а из ее тела в разные стороны брызнула темная кровь. Смыка извернулась в полете и, несмотря на раны, приземлилась на все четыре лапы.

И тут же вновь рванула к Пойнтеру, низко стелясь над влажной землей. Даже раненая, она двигалась гораздо быстрее человека. Траектория движения менялась непрерывно, и следующие три пули прошли мимо. Обойма опустела. Пойнтер швырнул бесполезное оружие в зверя и перекинул стек в левую руку.

Смыка, опираясь на толстый, крепкий хвост, встала на задние лапы. Ее пасть, усыпанная зубами, оказалась вровень с лицом Пойнтера. Пойнтер снизу вверх хлестнул зверя стеком. Мощный разряд тока отбросил смыку, оставив на теле дымящийся ожог. Смыка забилась в конвульсиях, но Пойнтер не стал ждать, когда она сдохнет. Главное — беглец.

Пока длилась схватка, мальчишка добежал до опушки, и Пойнтер уже не верил, что погоня завершится в его пользу. Но мальчик вдруг оглянулся на бегу и был наказан за это. Нога провалилась в норку мелкого лесного грызуна, и беглец растянулся на траве. Он все же успел встать и даже сделал пару нетвердых шагов, но Пойнтер настиг его. Кончик стека коснулся спины мальчишки, тело беглеца выгнулось, и он рухнул лицом вниз.

Прижав парня коленом, Пойнтер заломил ему руки за спину и спутал их тонкой проволокой.

— Поднимайся, сопляк. Надумаешь бежать еще раз — сразу скажи, отрежу тебе ноги и скормлю смыке.

Беглец покорно встал. Крепкий, высокий подросток, почти мужчина. С разбитого подбородка на грудь часто капала кровь, а глаза смотрели зло и с вызовом. Пойнтер в который раз пожалел, что купил его. Не нужно было. Но уж больно удачлив.

— Пошел! — Он развернул пленника и толкнул в сторону лагеря.

— Я убью тебя, трупоед.

— Смыка тоже думала, что убьет.

В траве билась еще живая смыка. Пойнтер подобрал пистолет, сменил обойму и тремя выстрелами перебил твари позвоночник. Но и после этого она продолжала разевать пасть и безумно вращать глазами. Пойнтер от души врезал сапогом по ее морде, ломая переносье и вбивая глаз.

— Не люблю их. Точно такая стерва мне пол-ладони отсмыкала третьего года, — пояснил он, разглядывая изуродованную руку.

— Лучше б она тебя всего… засмыкала.

— Это точно, — равнодушно согласился Пойнтер.

Дальше шагали молча. Впереди мальчик, за ним Пойнтер. Когда Пойнтеру казалось, что парнишка замедляет шаг, беглец получал тычок стеком, переведенным в режим «погонялки». До лагеря добрались за полчаса. Там Пойнтер надел на ноги пленнику новую цепочку и пристегнул ее к кольцу палатки.

— Еще раз сбежишь, Юйку твою конькам на ужин отдам, знай.

— Ненавижу, — прошипел беглец.

— И хорошо.

Пойнтер сложил стек, спрятал его в кожаный чехольчик на поясе и ушел в свою палатку.

Мальчишка сел на землю и заплакал.

Пойнтер всегда внимательно осматривал предложенных рабов, но неизменно покупал всех. Комендант давно заметил это и в последнее время норовил подсунуть брак. Покупатель злился и ругался, комендант разводил руками и ссылался на объективные трудности. Он очень боялся и сильно потел.

— Посуди сам: списывать пятнадцать рабов каждые полгода не так легко. Особый отдел уже интересовался высокой смертностью.

— Это твои проблемы. У нас договор: я тебе — «взвесь», ты мне — рабов. Качественных рабов от десяти до четырнадцати лет.

— Да где ж я столько возьму?

— Я не спрашиваю тебя, где мне брать «взвесь». Мы давно условились: сто доз за пятнадцать рабов. А что получается? Я принес тебе сто полноценных доз чистой «взвеси», а ты пригнал тринадцать детей, одного младенца и одного взрослого мужика. Как это прикажешь понимать?

Комендант покусал губу и оглянулся на оставшуюся пару.

— Он не мужик, ему только пятнадцать, просто очень здоровый.

— А второй очень мелкий, — брюзгливо заметил Пойнтер.