Найти себя. Трилогия (СИ)

Устройство было необычайно демократичным, ни о каком принуждении граждан не могло быть и речи (он несколько раз с особым ударением это подчеркнул), все были богаты и свободны от забот, и даже самый последний землепашец имел не менее трех рабов.

Понедельник начинается в субботу. Братья Стругацкие

Новенький маршрутный автобус, плавно покачиваясь с боку на бок, покрутился в запутанных дорожных петлях и, наконец, устало выдохнув пневматикой, остановился у модернистского аэропорта, сверкающего стеклянными куполами в лучах высокого летнего солнца. Студент Витя Сомов подхватил свои немудреные вещички, вывалился из душного автобуса и, влившись в ручеек людей, отягощенных сумками, баулами и гремящими чемоданами на колесиках потек к входу в здание аэровокзала «Пулково-1».

Позади остались капризная погода, неуютная съемная квартира в северном городе, утомительная учеба и культурный отдых, по недоразумению называемый студенческими попойками. В прошлом безумная зубрежка, бессонные ночи перед сессиями и успешно оконченный второй курс физического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Теперь Сомов, не без гордости, мог представляться студентом третьего курса. А впереди его ждали: полет над облаками на европейском аэробусе, Черное море, встречи с друзьями детства, любимый родной дом и мама с папой, по которым он ужасно соскучился. Особенно по маме и ее вареникам с вишней.

Механические часы, недавний подарок отца (бесполезно было объяснять, что в век мобильных телефонов часы это анахронизм) на восемнадцатый день рождения, показывали три с мелочью после полудня и, до вылета домой, на рейс Санкт-Петербург-Сочи оставалось чуть меньше часа. Витя остановился недалеко от входа, где было место для курения, вытащил сигарету и с наслаждением затянулся. Жизнь была прекрасна, и абсолютно ничего не предвещало, что это была последняя сигарета в его жизни.

Студент огляделся и обратил внимание на стоящего рядом мужчину. Тот настолько сильно отличался своим внешним видом от остальных, что его невозможно было не заметить. На голове мужчины была повязана черная бандана с черепами, вызывающая ассоциацию с голливудскими пиратами. Прямо на голый торс был надет кожаный жилет с огромным количеством накладных карманов, кармашков и карманчиков, а черные джинсы были заправлены в берцы – последнее средство голодающих солдат, попавших в окружение. Увитые венами мощные мускулистые руки мужчины, говорили о знакомстве с тяжелым железом, и были испещрены страшными шрамами. С плеча смотрела синяя татуировка в виде глаза вписанного в семиугольную звезду, от которой вниз вилась цепочка непонятных иероглифов. Совершенно разбойничью морду, лицом это вряд ли кто бы мог назвать, пересекал еще один длинный уродливый шрам, а глаза скрывали практически непрозрачные черные очки. Подозрительная личность, нечто среднее между пиратом, байкером и боевиком, курила сигару, пахнущую резким ароматным дымом. На пальцах, сжимающих сигару сверкали драгоценными камнями элегантные печатки, единственная деталь, не вписывающаяся в облик злодея.

Виктор невольно засмотрелся на необычного персонажа. Человек со шрамом это заметил, буквально в два шага оказался вплотную с юношей, снял очки и сощурился, словно яркий свет причинял ему сильную боль. Сейчас их разделяло не больше метра, и они смотрели друг на друга в упор. Некий неуловимый момент, когда незнакомые люди, встретившись глазами, быстро отводят взгляд, был пропущен и перешел в ситуацию, когда первым опускает глаза тот, кто признает себя слабее духом. Виктор считал себя сильной личностью и продолжал смотреть, но и незнакомец в свою очередь не собирался отводить прищуренные темные глаза в сторону. Происходящее было необычно, крайне дискомфортно и больше походило на молчаливый вызов, брошенный друг другу.

­­– Мое имя Ной, – прервал игру «кто кого пересмотрит» мужчина.

Голос его под стать внешности оказался хриплым и сиплым. Он улыбнулся, к удивлению Виктора, достаточно дружелюбно. Вот только улыбка его совсем не располагала к себе, а напротив, отталкивала и устрашала двумя клыками в верхней челюсти.

– Витя, – от неожиданности Сомов даже поперхнулся, но откашлявшись, поправился нормальным голосом: – Виктор.

И воспользовавшись изменением обстановки, тут же потушил недокуренную еще сигарету, метнул ее в урну и поспешил внутрь аэровокзала, обрывая несостоявшийся и совершенно не нужный ему разговор.

– Ной! Не забудь! Меня зовут Ной! – донеслось ему в след.

И в этом хриплом выкрике отчетливо прозвучала нотка беспокойства.

– Сумасшедший какой-то, – пробормотал Витя, не оборачиваясь и торопливо удаляясь.