Наездница

ДЖЕЙМИСОН

Я смотрел, как гости приходят и уходят из Шелковой Шпоры. Сегодня в этом баре на окраине города была ночь линейных танцев, поэтому все здание тряслось от дружных прыжков. В отличие от тех, кто пришел сюда с поразвлечься, я сопротивлялся этому. Нет, я боролся с собой – потому что она была здесь. И я пытался игнорировать то, как затвердел мой инструмент – так сильно, что даже болел, и совсем не собирался опадать. Если я бы прислушался к тому, о чем просит мой член, то я бы уже был в ней по самые помидоры. Но он все-таки не управлял моей жизнью, мне же больше не девятнадцать лет – до этого момента. До того, как появилась она.

Я видел, как она зашла в бар с Шеймусом, Патриком и парочкой других парней с ранчо чуть больше часа назад. Да, я следил за ней, а ей был бы нужен кто-то, кто оберегал бы ее. Защищал. В сравнении с женщинами, которые надели крошечные шорты, почти не прикрывающие задницу и откровенный верх, она была одета скромно – джинсовая юбка, ковбойские сапоги и рубашка в стиле Дикого Запада.

Мне было совершенно без разницы, будь на ней этот наряд или мешок из-под картошки. Я мог представить себе ее тело под ним. Изящные, пышные формы. Важно лишь то, что никто кроме меня не должен был увидеть всю эту красоту. Я сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. Я знал, что отметелил бы любого парня, который посмел бы прикоснуться к ней. Кроме Буна. Я хотел посмотреть, как он трогает каждый сантиметр ее тела.

Черт. Я отсиживался на парковке, ничего не делая. Прошло уже три дня с тех пор, как я впервые увидел Пенелопу Вандервелк, вторую дочь Стила и наследницу ранчо. Она приехала в Монтану – и я ни о чем не мог думать, кроме нее. О ее длинных светлых волосах. О том, какой крошечной она была; макушка ее головы уж точно не доходила до моих плеч. О ее голубых глазах. О ее груди и сочной заднице. Для такой крошечной женщины, у нее было больше изгибов, чем у горной дороги. Я не сомневался, что эти мягкие холмики легко бы заполнили мои ладони. А ее бедра… идеальные для того, чтобы схватить и держаться за них, когда берешь ее сзади.

Я застонал заточенный в кабине пикапа. Я хотел ее отчаянно, чего никогда не испытывал раньше. Я видел, как Корд Коннолли и Райли Таунсенд быстро и надолго запали на Кэди Паркс. Хоть я и не подшучивал над тем, как внезапно все случилось, и над глубиной их связи, я сомневался лишь, что такое когда-либо может случиться со мной. Я чертовски ошибался. Дьявол, это они бы посмеялись надо мной, узнай, что я сейчас делаю. Ну и черт с ним, вот только мой инструмент стоял так, что напоминал железный прут.

Я хотел Пенелопу. Мой член – и мое сердце – не приняли бы никого иного. Теперь я не замечал других женщин. Слишком высокие, слишком худые, слишком… а, все равно. Это не имело значения. Они не были ею.

А самое худшее? Ей было двадцать два. Иисусе, я был на шестнадцать лет старше. Шестнадцать! Уж достаточно, чтобы хватило ума не склонять ее ко всяким грязным вещам. А то, что я хотел сделать с ней, точно бы ее совратило. Я должен был оставить ее в покое, черт возьми. Дать ей найти парня своего возраста. Ага, парня. Никакой малец не знал, как правильно обращаться с такой женщиной. Она бы упустила то, что Бун и я могли дать ей – то, чего она заслуживает. И все же, я знал, что неправ. Именно поэтому она была с Шеймусом и Патриком в Шелковой Шпоре. Они все еще учились в колледже, все родились в одно и то же десятилетие. Как и другие работники ранчо, которые пришли с ней. Они пригласили ее на танцы за компанию – толпа мальчишек, которые используют друг друга, чтобы приблизиться к ней. И все же, сама мысль о том, что кто-то из них мог тронуть ее – дьявол, да даже подумать о том, чтобы забраться между этих соблазнительных ножек – приводила меня в бешенство.

Бун и я станут теми, кто увидит ее сочную грудь, кто будет терзать ее соски, кто попробует тот вязкий, сладкий мед прямо из самого источника. Мы будем слушать, как она выкрикивает наши имена, когда достигает пика наслаждения, как она примет все мое семя до последней капли.

Черт, да. И когда я закончу с ней, то буду наблюдать за тем, как они развлекаются с Буном, ведь одного мужчины ей будет мало. А утром она не сможет нормально ходить или даже вспомнить, как ее зовут.

Вот почему я был здесь. Я уже достаточно держался поодаль. Мой инструмент говорил «иди и возьми ее», а голова – «руки прочь». До теперешнего момента. Мне должны были дать чертову медаль за то, как долго я сдерживался. Эти три дня были пыткой. Хватит. Сама мысль о том, что она танцует там и крутит своей прекрасной задницей перед другими мужчинами укрепила мою решимость. Все это время я ждал, когда Та Самая появится в моей жизни. Тридцать восемь лет. Это не секс на одну ночь. Это не зуд, от которого нужно избавиться. О нет, это было по-настоящему.

Я хотел Пенелопу – навсегда – и я собирался получить ее.

Приняв решение, я взял свой мобильный и позвонил Буну.

– Я сдаюсь.

Это было единственным, что я сказал, но он сразу понял, о чем я.