Надежда умирает последней

Вспоминая о том, что произошло в прошлом о тех плохих событиях, которые заставили мои глаза посмотреть на мир по-иному по-взрослому со злостью я понимала: месть, сидящая во мне крупной змеей, накапливала яд в своем мешочке, который с каждым днем становился все больше и больше.

Сердце уже не дружило с разумом предпочтя его движениям. Сильным и больным движениям.

Все, кто когда-то причиняли мне боль смотрели на меня с унижением зная, что я ничего не смогу им сказать, но кое-что сделать я могла. Сделать так чтобы они почувствовали, что это такое на самом деле – душевная боль.

Боль заставляющая тебя истекать кровью бессонными ночами, в то время как другие люди спокойно спят в своих «противных» кроватях; ту боль, которая обжигает молодое лицо оставляя после себя мокрые соленые следы; боль, которая дует на тебя сильным ветром будто хочет вынуть твои влажные глаза дрожащие губы и все то еле живое что осталось внутри тебя и отнести этот бесценный груз проклятым мерзавцам, которые безумно желают увидеть это…

…Но месть еще слабо просилась наружу: она знала, что я еще не совсем готова. Мне надо набраться сил и умения, а им тем временем постараться понять: что необходимо изменить чтобы выжить. У них на это будет уйма времени. Но успеют ли они?

Я не хочу «этого» делать, но понимаю, чтобы мне самой выжить я должна пойти на «это». Но кто мне поможет в этом непростом деле?

«Надежда вам необходимо отказаться от выпивки и сигарет, иначе не сможете забеременеть, – заявила доктор, выписывая ей таблетки. – Вот, возьмите! – Она протянула ей белый листок бумаги, на котором красовались непонятные буквы. – Принимать их начнете только тогда, когда откажетесь от спиртного и табака. В противном случае они могут вызвать побочный эффект».

Женщина в белом свитере украшенный блестящим цветком поднялась со стула и взяв листок неспеша направилась к двери. Доктор проводила ее жалким взглядом затем глубоко вздохнув покачала головой и принялась что-то записывать в своей толстой тетради.

Надежда вышла из поликлиники и побрела по мокрому тротуару. Природа быстро приходила в себя после холодной зимы. Уже деревья давали знать о себе: что они еще покажут, как умеют отращивать свою зеленую шевелюру. А пока на ветках еле виднелись совсем еще маленькие листочки. Солнце в небе немного пригревало, стремясь как можно скорее оживить город. Как и подобает с приходом весны, у человека в груди «расцветает сад», душа проситься наружу, хочется радоваться и плясать. Надежда же не замечала это чудесное суетливое время года. Она совсем не обращала внимания на людскую суету: кругом праздничные и счастливые люди, куда-то спешат, а она идет медленно, скорее еле волочит свои ноги. Ее большие карие глаза блестят. Слезы затаились в глубине этих глаз и пока что не намереваются выходить оттуда. Ее руки дрожат скорее от внутреннего озноба, чем от весеннего солнечного обмана, словно кто-то заморозил ее душу в этот ясный и теплый день. Игривый ветер играет с ее аспидными волосами, пытаясь распустить их, но крепкая янтарная заколка не позволяет ему это сделать.

Красивая молодая женщина с блестящими глазами остановилась напротив девятиэтажного дома, глядя, как из подъезда вышли веселые и радостные родители и их детки. Они, смеясь, направились в сторону детской площадки, на которой пока было одиноко. Как бы она хотела первой со своим ребенком очутиться на этой площадке. Слезы немного задвигались внутри нее, но не выдали себя. Она постояла еще малость и зашла в подъезд.